Думаю, каждый из нас когда-либо, если не читал, то хотя бы слышал про "Остров Доктора Моро" Герберта Уэллса. Американцы почему-то высмеивали его в своих мультсериалах - "Тимон и Пумба", "Animaniacs" ("Озорные анимашки") и "Пинки и Брейн"(наверное, из-за очевидного сходства фамилий и даже имён (обоих звали Джордж) как писателя-фантаста, так и известного актёра - Орсона Уэллса, оказавших огромное влияние на кино и литературу XX века). Но мало кто знает истинное содержание романа - в оригинале и без адаптаций. Излюбленный мотив высмеивания - одинокий остров с безумным учёным, создающим на нём Зверолюдей и прочих мутантов. Но на самом деле роман Герберта Уэллса повествовал не только об этом, и в рамках данной статьи мы перечислим вам несколько интересных и шокирующих фактов об "Острове доктора Моро", которых современный зритель или читатель XXI века не знал и мог упустить из виду:

- В оригинале роман "Остров доктора Моро" на самом деле написан от лица не одного, а сразу двух персонажей - самого главного героя -Эдварда Прендика, а также его племянника - Чарльза Эдварда Прендика, лишь коротко упомянутого единственный раз в предисловии, который якобы скомпоновал все записки и письма своего дяди в один материал и опубликовал, согласно завещанию последнего.

- При написании "Острова доктора Моро" Герберт Уэллс во многом вдохновился сатирическим произведением Джонатана Свифта "Путешествия Гулливера", с которым в романе есть слишком много сходств и очевидных ассоциаций. Первое заключается в том, что в подражании Свифту, Герберт Уэллс столь же скрупулёзно рассчитывает и описывает не только основные события романа, но и указывает даты, широту и долготу, дабы читатель того времени смог поверить, что произошедшее с главным героем действительно имело место быть. Например, кораблекрушение, которое в самом начале книги претерпел главный герой, произошло 5 января 1888 года. Известны также и обстоятельства трагедии - судно «Леди Вейн» (англ. "LADY VAIN”) столкнулось с неназванным брошенным судном, находясь в десяти днях пути от города Кальяо. Количество погибших неизвестно, зато Герберт Уэллс упоминает о том, что семь выживших членов экипажа подобрал корабль «Миртл», "и история их ужасных лишений стала столь же известной, как и гораздо более ужасный случай с «Медузой»". Сам Эдвард Прендик оказался в шлюпке вместе с двумя другими мужскими персонажами - матросами Констансом и Хельмаром. Второе сходство двух произведений заключается в том, что Лемюэль Гулливер и Эдвард Прендик - земляки, родом из Англии викторианской эпохи XIX - XX веков, и оба путешествуют по Тихому океану, но их диковинным рассказам никто не верит и не воспринимает их всерьёз.

Как так вышло, что Эдвард Прендик оказался практически единственным выжившим в кораблекрушении? Согласно роману, спустя некоторое время оказавшиеся в шлюпке люди страдали от голода и обезвоживания, а посему решили тянуть жребий, чтобы опрокинуть лодку и пойти на корм акулам. Но никто не хотел умирать. Когда жребий пал на одного из матросов, между ними завязалась драка. Эдвард Прендик попытался их разнять, но вышло хуже - оба матроса выпали за борт и утонули, а Эдвард - то ли из цинизма, то ли - от шока и страха - смеялся над этим. Позже главного героя подобрала шхуна со странным названием "Ипекакуана" (англ. "Ipecacuanha"), где он очнулся в маленькой и неопрятной каюте, где и произошло его дальнейшее знакомство с врачом по имени Монтгомери.

Род деятельности самого Эдварда Прендика напрямую не указан в романе, но читателю становится известно, что он был образован и занимался наукой. В экранизациях "Острова доктора Моро" его профессия будет варьироваться от биолога до помощника ООН. Сам Монтгомери описан Гербертом Уэллсом как "молодой человек со светлыми волосами, щетинистыми соломенными усами и отвисшей нижней губой", который выхаживал главного героя, угостил вином и бараниной. Монтгомери когда-то сам по себе был успешным ученым, но после встречи с Моро в Европе он покорно помогал в проведении его экспериментов. Единственное, что делает этот персонаж - прикладывается к бутылке и не утруждает себя объяснениями. В экранизациях его образ также будет меняться. В фильме 1977 года мы видим человека солидного возраста, в качестве наёмника, не проявляющего особого расположения к Эдварду Прендику, а в экранизации 1996 - развратного парня, отпускающего неуместные шуточки. 

В романе у Монтгомери упоминаются револьвер и хлыст, которые он использовал для самозащиты в случае, если Зверолюди выходили из-под контроля. Марка револьвера не упоминается, однако исходя из того, что роман был опубликован в 1896 г. в Англии, можно предположить, что это был револьвер Webley. В экранизации 1977 г. у Монтгомери был показан револьвер Webley "WG" Army Model, а также винтовка M1917 Enfield, который в первоисточнике не было. Более подробно описана Гербертом Уэллсом и сцена на корабле "Ипекакуана", на котором оказался Эдвард Прендик. Главного героя никто там не любил, а подобрали на борт лишь потому, что законы велят спасать утопающих. По ночам Эдвард не может заснуть - то ему снятся кошмары, то из палубы неожиданно раздастся дикий и яростный рык Пумы. Корабль двигался по курсу Африка - Гавайи, не санкционированно провозил в качестве груза диких животных - как хищников (та же Пума), так и травоядных (олени, кролики). Даже собак с собой прихватили. Все они содержались в тесных клетках и антисанитарных условиях (палуба завалена обрывками моркови, клочьями зелени и описана Эдвардом Прендиком как необычайно грязная). Собаки вообще застегнуты кожаными ремнями в намордниках.

По пути на Гавайи корабль "Ипекакуана" причалил на неизвестный остров, после прибытия на который и сам Эдвард Прендик, и матросы шхуны наконец-то удосужились спросить Монтгомери: "Какого черта нужны тебе были звери на таком острове?". Но тот ничего не ответил и едва не устроил драку с капитаном Джоном Дэвисом, описанным в романе как вечно пьяный. Это даёт нам основания предположить, что Монтгомери, сам не брезгавший выпить, намеренно спаивал капитана, дабы доставить груз своему "боссу". Но ещё более странным является то, что доставка животных, выловленных в естественной среде обитания и ежегодно транспортируемая за пределы Африки не вызывает подозрений ни у членов экипажа, ни у местных властей даже по меркам того времени! В конце концов, и диких животных, и самого Монтгомери вместе с главным героем, согласно дпальнейшему сюжету книги, вышвырнули из судна со скандалом, и тем пришлось добираться до места назначения своим ходом.

Вопреки экранизациям, где главный герой встречает странных существ прямо у доктора Моро на острове, в романе Герберта Уэллса встреча с ними происходит намного раньше. Так, во время привала на неизвестном острове, Эдварду Прендику попался на глаза "уродливый человек, невысокий, широкоплечий и неуклюжий, с горбатой спиной, волосатой шеей и ввалившейся между плеч головой. Он был одет в темно-синюю саржу и имел особенно густые, грубые черные волосы". Это был не кто иной, как Млинг, чьё имя читатель узнаёт позднее. Этот персонаж выступает в роли слуги Монтгомери и помогает ему в разгрузке судна. Также странные существа сопровождали Монтгомери во время поездки на остров Доктора Моро: "Их конечности были странно обмотаны какой-то тонкой, грязной, белой тканью вплоть до пальцев и ступней. У них были прямые черные волосы, почти как у лошади, и, когда они сидели, казалось, что они превосходили ростом любую расу людей, которую я видел. Впоследствии я обнаружил, что на самом деле никто не был выше меня, но тела у них были ненормально длинные, а бедренная часть ног - короткая и странно изогнутая". По словам Прендика, существа избегали прямого зрительного контакта и смотрели на него лишь украдкой. Эдвард Прендик, наверняка, подумал, что имеет дело с темнокожими людьми - дикарями, а не теми, кем эти существа являлись на самом деле.

Также важной частью повествования является и то, что в оригинале романа Герберта Уэллса у острова, где жил доктор Моро и создавал своих уродливых существ, было своё собственное наименование - Ноблс-Айленд (англ. Noble‘s Isle) или "Остров Нобла", что в переводе означает "благородный остров". Название острова - горькая насмешка над действительностью. Герберт Уэллс описывает его дважды - в предисловии, со слов племянника главного героя, как "небольшой, вулканический и необитаемый", и в шестой главе, когда к нему подъезжает Эдвард Прендик на лодке с Монтгомери и несколькими странными существами: "он был низким и покрыт густой растительностью, в основном разновидностью пальм, которая была для меня новой. На полпути вверху находилась квадратная ограда из какого-то сероватого камня, которая, как я впоследствии обнаружил, была построена частично из кораллов, а частично из пемзовой лавы. Изнутри этого ограждения выглядывали две соломенные крыши". В экранизациях название острова, видимо, убрали из-за очевидных ассоциаций с реальным географическим местом в Австралии.

Странные существа жили на обособленной части острова Нобла, покрытого непроходимыми джунглями. Их жилищу, как и внешности, даётся довольно скудное описание - что-то вроде поляны с водопадом. У этих существ есть и своё название - Звериный Народ (англ. The Beast Folk), тогда как в современном обществе к ним применяется термин "Зверолюди", как в пятой части игры "Героев меча и магии", среди которых затесались Орки (гибриды преступников и демонов), русалки (гибрид человека и дельфина), Ракшасы и другие мифические существа, сотворённые с помощью магии с конкретной целью. У Герберта Уэллса это тоже была отдельная раса, но ее роль заключалась не только в "мальчиках на побегушках" у более разумных существ. По сюжету романа "Остров доктора Моро" членов общества Звериного Народа насчитывалось около шестидесяти, но основными стали лишь 17:

Сам Млинг (англ. M'ling) - гибрид медведя, быка и собаки. Единственный, кто обладал зачатками интеллекта и кому даже дали имя. Млинг использовался Монтгомери и доктором Моро как бесплатная рабочая сила, исполнял бытовые обязанности слуги - приготовить еду, прибраться в доме, разгрузить корабль.... У него светящиеся глаза и пушистые уши. Позже М'линг умирает, защищая Монтгомери от других зверолюдей на пляже;

Вестник Закона (или Глашатай Закона, англ. "Sayer of the Law") - существо, которое имеет серый цвет шерсти в романе, странно искривлённые когти, лапы похожи на копыто оленя, превращенное в когти. Вместо лица - копна седых волос с тремя темными дугами, обозначающими глаза и рот. Единственный из Зверолюдей, чей вид так и не удалось установить. Вестник Закона служил губернатором и жрецом Народа Зверей. Позже он также был убит в драке между Монтгомери, М'лингом и другими Зверолюдами;

Человек-обезьяна. Ну, кто хоть раз смотрел "Планету обезьян", поймёт, о чем речь. По сюжету романа этот персонаж лично приводит Эдварда Прендика к Вестнику Закона, считает себя равным ему и называет себя и главного героя «Пятью людьми» или "пятипалым" (англ."Five Men"), потому что у них обоих по пять пальцев на каждой руке, что является редкостью среди Зверолюдей. Человек - обезьяна -уже второй персонаж после М'линга, с которым разговаривает Эдвард Прендик и сравнивает "великие мысли" этого существа с проповедью священника за кафедрой;

Человек-ленивец - маленькое розовое существо в форме ленивца, является одним из наиболее относительно безобидных существ среди Зверолюдей и даже помогает главному герою убить Гиену-Свинью, прежде чем полностью регрессировать;

Гиено-свин (Гиена - Свинья) - гибрид пятнистой гиены и свиньи, который становится плотоядным и опасным врагом Эдварда Прендика после смерти (а точнее - гибели) доктора Моро. В книге является одним из нарушителей Закона, но успешно притворяется его почитателем до момента гибели Моро и Монтгомери. Позже он был убит Прендиком в целях самообороны;

Человек - Леопард - гибрид человека и леопарда, африканский повстанец, самым первым из Зверолюдей нарушает Закон, бегая на четвереньках, пья воду из ручья и преследуя Эдварда Прендика. Прендик убивает Человека-Леопарда, чтобы избавить его от дальнейшей боли, к большому разочарованию доктора Моро;

Люди - Быки - существа серого цвета, созданные из быков. В романе Уэллса появляются дважды: сначала, когда Прендрик знакомится с Народом Зверей, а затем снова после смерти Монтгомери;

Сатирочеловек - гибрид козла и обезьяны, внешний вид которого до ужаса пугает Эдварда Прендика, назвавшего его в книге Сатаной;

Кобылоносорог - гибрид лошади и носорога;

Люди - Волки - существа, созданные доктором Моро из волков;

Медведебык - гибрид медведя и крупного рогатого скота;

Лисомедведь (самка) - гибрид рыжей лисы и гризли, который стал единственной женщиной на острове (помимо женщины - Волчицы и женщины - Свиньи), страстно поддерживающий Закон. Прендик быстро невзлюбил ее и назвал ее дурно пахнущей;

Человек - Собака - гибрид, созданный из породы крупных собак - сенбернар и сохранивший повадки собаки до начала регресса в первоначальное состояние. С самого начала дружелюбно отнёсся к Прендику, избрав его своим хозяином, которого он всегда будет защищать. Был зверски убит Гиено-Свином;

Оцелоточеловек - творение доктора Моро, небольшое существо, созданное из оцелота;

Волкомедведь - гибрид волка и медведя, который был упомянут во время охоты на Человека-Леопарда как слишком много охотившегося на своих собратьев-Зверолюдей;

Бык-Кабан - гибрид быка и кабана, появившийся на короткое время после гибели доктора Моро;

Женщина - Пума - незаконченный эксперимент доктора Моро. Она находилась на полпути к превращению в одного из Зверолюдей, но после очередной операции адская боль и ненависть придали ей сил, чтобы вырваться из оков и сбежать на волю.

Странно, что среди всей этой разношерстной компании не появились Крококот, Челмедведосвин, мыши с человеческим мозгом, похожие на Пинки и Брейна, и мой любимый Котопёс! Но на самом деле роман повествует не только и не сколько о них самих, сколько о тех нравственных проблемах общества, которые поднимает в нём Герберт Уэллс. А вот сами Зверолюды лениво мелькают на фоне того, что происходит между Эдвардом Прендиком и приютившим его на острове врачом. Иные даже не сильно влияют на сюжет истории, а просто коротко упоминаются, оставаясь второстепенными и безликими фигурами повествования, без своих личных стремлений и переживаний, которые могли бы добавить глубину и драматизм в романе.

Наконец, Герберт Уэллс знакомит нас и со вторым главным героем своего романа, упомянутым в названии - с самим Доктором Моро, когда Эдвард Прендик впервые попадает к нему на остров вместе с Монтгомери. Сначала читателям вкратце даётся предыстория врача-ученого: этот человек когда - то слыл "выдающимся и искусным физиологом, опубликовал несколько весьма поразительных фактов, связанных с переливанием крови, и, кроме того, был известен своей ценной работой по болезненным новообразованиям". Но затем внезапно его блестящей карьере пришёл конец, а всё потому, что какой-то журналист, которому позволили проникнуть в лабораторию светила науки, вскрыл несколько нелицеприятных подробностей его экспериментов, которые шокировали всю Англию XIX века. Ситуацию усугубило ещё и то, что из лаборатории сбежала собака, состояние которой оставляло желать лучшего и всех лишь ужаснуло - бедное животное было искалечено и ободрано. Так мир того времени оказался шокирован тем, что ради блага человечества и продвижения науки этот доктор на протяжении многих лет проводил весьма не этичные и жестокие эксперименты над животными.

В конечном итоге Моро получил дурную славу, был лишён полномочий на врачебную и научную деятельность и оказался попросту изгнан из страны с позором вместе с Монтгомери. Поскольку в те годы не было навигаторов и прочей современной техники, дальнейших действий и местоположения Моро никто не отслеживал и посему толком не знал, где этот доктор жил все это время и чем вообще занимался! Плевать было и на диких животных, которых периодически и незаконно чуть ли не пачками завозили с помощью кораблей на остров. Доктор Моро не сумел обзавестись семьёй, полностью отдавшись науке как единственному средству заработка на жизнь и одержимо продолжал ей заниматься даже после того, как от него отвернулся весь мир, в течение последующих десяти лет. Далее следует весьма пространное описание внешности персонажа - доктору уже за 50, лицо у него белое и старое, но несмотря на это, обезумевший гений даже в преклонном возрасте обладал недюжинной силой и запросто мог отшвырнуть Эдварда Прендика куда подальше.

Пугающим фактором в произведении Герберта Уэллса служит не только одно лишь создание ужасающих гибридов, что само по себе уже говорит о Докторе Моро как о психопате с садистскими наклонностями, но что ужасает ещё больше - сам способ, без которого читателю XIX века (да и современному тоже) не был бы понятен смысл произведения Герберта Уэллса - описания "Дома Боли", в который в качестве наказания за нарушение Закона попадают члены общины несчастных Зверолюдей. Речь идёт, конечно же, о вивисекции. Говоря простым языком, это - вскрытие животных и их расчленение фактически на живую, безо всяких обезболивающих и анестезии, что конечно же, причиняло им невыносимую боль. И дело здесь не в том, что писатель в реальной жизни был ещё тем живодёром, что не соответствует действительности.

Герберт Уэллс всего лишь отразил в романе, опубликованном в 1896 году, нравы викторианского общества, которое в те времена было отнюдь не гуманным. Вивисекция тогда была вполне обыденным явлением, и лишь спустя некоторое время породила этические вопросы, касаемо ее применения как на людях, так и на животных. Это привело к созданию аж двух организаций по защите прав животных -Национальное общество против вивисекции ( NAVS ) и Британский союз за отмену вивисекции (также известный как Cruelty Free International), которые действуют по сей день. А уж последователи Вермахта в 1940-х годах и вовсе превратили вивисекцию в сплошное злодейское зло, наряду с газовыми камерами и прочими ужасами Второй Мировой Войны. Слабонервных читателей поспешим успокоить - описания самих процессов вивисекции "в лоб" Вы в романе не увидите - она лишь коротко упомянута писателем устами Эдварда Прендика, а также на неё намекают нередко доносящийся по ночам душераздирающий рёв диких зверей, нередко доводящий главного героя до приступов паники и порой до исступления. Важным является и то, что руки доктора Моро в книге часто были в крови его жертв.

Именно посредством вивисекции книжный доктор Моро создаёт расу странных и уродливых Зверолюдов, придавая им не только внешние черты человеческого облика, но и прививая им зачатки человеческого поведения, мышления и языка. Он предстаёт в романе жестоким мучителем, пытающимся реализовать свои извращенные устремления всей жизни с помощью живых существ. И здесь мы видим явную параллель с романом Мэри Шелли "Франкенштейн или современный Прометей". Оба писателя пишут, по сути, об одном и том же- как и Виктор Франкенштейн, создававший из трупов умерших своего Монстра/Чудовища, уэллсовский Моро не просто изучал анатомию, но и пытался узнать, в чём же заключается секрет человека? Оба попытались создать новую и совершенную расу людей и в результате потерпели фиаско, так и не поняв, что нарушили самое главное - целостность организма. Как и Виктор Франкенштейн, доктор Моро не просто считал и мнил себя Богом, но и фактически являлся им для своих созданий.

Религия - ещё одна важная часть (или элемент) романа, которая буквально пронизывает произведение красной нитью. Но писатель не зацикливается на ней, а пытается показать на примере Моро, к чему может привести тотальная вседозволенность, халатность властей, которые пустили всё на самотёк изгнанием безумного доктора, и бахвальство одного человека, решившего поставить себя выше всех остальных и перешедшего все границы дозволенного. Доктор Моро, помимо наличия в его лексиконе научных терминов, цитировал ещё и Библию в романе, один из Зверолюдей -Человек - обезьяна, изъяснялся с Эдвардом Прендиком словами, похожими на проповедь священника. Но самое главное в романе - это Законы, данные Моро своим подопечным, эдакая аллюзия на 10 Заповедей Бога Яхве, данные народу Израиля:

"Не ходить на четвереньках - это Закон.

Не лакать воду, а пить - это Закон.

Не есть рыбу или мясо - это Закон.

Не царапать кору деревьев - это Закон.

Не гоняться за другими (не охотиться) - это Закон. Разве мы не люди?

Ему (доктору Моро, прим. ред.) принадлежит Дом Боли.

Его Рука творит.

Его рука ранит.

Его Рука исцеляет.

Ему принадлежат звёзды на небе, вспышки молнии и глубокое солёное море».

Провинившегося по всем пунктам обвинения или хотя бы одному грозило жестокое наказание от руки самого Моро - возвращение в лабораторию и повторная операция, где грозила безвозвратная гибель. Также доктор, как и Монтгомери, часто носил с собой револьвер и запросто мог пристрелить Зверолюдов в случае нападения на него. Религия здесь не высмеивается, а в привычном нам понимании, как у того же Джонатана Свифта, а имеет несколько извращённые формы восприятия со стороны Моро и обитателей острова Нобла, которые попросту были вынуждены ему подчиняться и играть по правилам доктора.

Научно-фантастический роман затрагивал темы человеческой идентичности и вмешательства человека в природу и показывал, насколько далеко в своём стремлении учёный может зайти. Если тот же Виктор Франкенштейн «ограничился» наличием Души у людей, то доктор Моро пытался в корне «изменить не просто внешнюю форму животного, но и физиологию, химический ритм существа также можно подвергнуть устойчивой модификации». Мало того, Моро считал ту адскую боль, которую испытывали его жертвы - животные при вивисекции, не естественной реакцией организма при расчленении и вскрытии живого тела, а своего рода атавмизм или грех, и раз человек испытывает её, то по мнению Моро, он - физически не совершенен и мало чем отличается от дикого животного. Это очень похоже на принципы евгеники, применяемые в реальной жизни позднее, в в нацистской Германии 1940-х годов, где опыты по вивисекции также применялись на людях в концлагерях в попытках создать совершенную арийскую расу. Но стоит ли винить в том роман Герберта Уэллса, так много предсказавшего в своих произведениях в области научной фантастики? Если бы доктор Моро жил в реальности, мы бы имели полное право назвать его извергом и отъявленным фашистом с нацизмом впридачу, рядом с которым даже булгаковский профессор Преображенский нервно курит в стороне! Вивисекция, а также свод Законов Моро пресекали любое проявление примитивного поведения Зверолюдей, где их драчливость превращалась бы в мужественное самопожертвование, а подавленная сексуальность — в религиозные эмоции. Но животное начало всё ещё бушевало в их крови! Эта идея позже здорово выстрелила в финале романа, где все идеи Моро сыграли с ним злую шутку и в конечном итоге обернулись против него самого.

Общество Зверолюдов невероятно схоже с «Еху» из четвёртой части «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта, параллель с которой в романе Герберта Уэллса более чем очевидна. Оба племени дикие, его члены почти не носят одежды, некоторые даже используются в качестве рабочей силы их более разумными владыками. Но, в отличие от тех же "еху", которые не были никем сотворены и жили сами по себе, пока остров не оккупировали говорящие лошади Гуингнмы, у Зверолюдов есть хотя бы свой свод правил, которые те обязаны были неукоснительно соблюдать. Все эти Законы были придуманы Доктором Моро, чтобы хоть как-то держать человекоподобных дикарей в узде и не допустить восстания с их стороны, на которое те же "еху" из "Путешествий Гулливера" попросту не были способны в силу своего ментального развития, остановившегося на уровне биологических животных инстинктов: поесть, поспать, подраться, спариваться друг с другом... Непоколебимая преданность Моро своему делу вскоре обернулась жестокой трагедией как для обитателей острова Нобла, так и для него самого. Но «роднит» оба произведения Свифта и Уэллса общая атмосфера сюжета - тотальная безысходность, гротескно-уродливая картина и полнейшая антиутопия.

Стоит сказать, что тем же "Еху" по сравнению с уэллсовскими Зверолюдами, ещё повезло: Гуингнмы просто использовали их как рабочую силу, а не превращали против воли в монстров, не лишали их нормальной жизни и не учиняли немыслимых зверств ради сомнительных целей! Первобытного дикаря ведь нельзя обвинить в том, что он - дикарь, также как и хищника нельзя винить в его собственной природе. А если провести параллель с Даниэлем Дефо, которого смачно высмеял Свифт в "Путешествиях Гулливера", то можно сделать вывод: в том, что человек, попав на необитаемый остров, стал дикарём и деградировал, виноват не кто-то другой, а он САМ! Так что, пусть свифтовские "еху" и отвратительны, и порочны, и являются слугами разумных лошадей - Гуингнмов, всё же они относительно свободны, нежели Зверолюды, и посему не вызывают даже толики сочувствия к себе как со стороны главного героя (Гулливера), так и читателя. Другое дело - Зверолюды, у которых не было ни выбора, ни свободы, ни даже собственной воли. Вивисекция несчастных животных, пойманных и завезённых на остров в тесных клетках, неизвестное количество времени, ушедшее на восстановление организма сотворённых Моро Существ после операций, свод Законов, где шаг влево - шаг вправо грозит пытками и лютой смертью в лаборатории, метафорически именуемой "Домом Боли". И мы их любим и жалеем так же, как и Эдвард Прендик, видевший в Моро уже не светило науки, а настоящего одержимого маньяка, которому дай волю, и людей кромсать примется!

Исключение в романе составляет Пума, каким-то непостижимым образом сбежавшая на волю. Она была единственной, кто не смирился с участью стать бездушной марионеткой в руках слишком поверившего в себя и потерявшего связь с реальностью садиста. Поняв, ЧЕМ это может грозить, Доктор Моро на лошади преследует свой незаконченный эксперимент по джунглям, чтобы выстрелом из револьвера убить измученного и обезумевшего от боли опасного хищника. Но не успевает этого сделать, так как изувеченная до неузнаваемости Пума нападает первой, что приводит к обеим смертям. Монтгомери, и до того не брезгавший бутылкой, после гибели своего коллеги окончательно сходит с ума и сообщает Зверолюдам, что их Бога больше нет. Те напиваются с ним до беспамятства и в конечном итоге убивают в драке вместе с Млингом. На Острове Нобла воцаряется полнейшая анархия, которая превращается в серию сплошных убийств со стороны Зверолюдов себе подобных. Зверолюди, после обретения сознания во время жутких экспериментов создали на острове подобие общества – строили хижины, разговаривали друг с другом, занимались добычей пищи и разгрузкой очередного судна… Хотя это напрямую не говорится в романе Уэллса, читателю подразумевается, что после смерти лидера, единственного, кто мог держать их в узде железным кулаком, Зверолюды не нашли никого, кто бы мог занять место властного доктора. Кто-то из них обезумел от вседозволенности, нарушив заветные правила и оставшись безнаказанными, в ком-то бушевала и жажда возмездия за страдания, причиненные Моро. Но самое главное, что чудовищный эксперимент возымел и обратный эффект - Зверолюды стали, подобно Шарикову из "Собачьего сердца", регрессировать в свое обычное состояние, но уже без вмешательства врача со стороны, обусловленное охотничьими инстинктами. И в итоге к концу романа из всех обитателей зловещего острова почти никого не осталось, а главный герой лишь чудом избегает участи быть убитым в потасовке или съеденным, и в ужасе сбегает с опасного места восвояси.

Стоит сказать, что в финале романа Герберта Уэллса Эдвард Прендик проходит через похожее испытание, постигшее Лемюэля Гулливера на острове Гуингнмов у Джонатана Свифта. Поначалу оба персонажа одинаково испытывают отвращение и ужас при виде местных дикарей, за которых они принимают "еху" и Зверолюдов, но по мере того, как они исследуют остров и обживаются на нём, их отношение к обитателям этой местности разнится. Так, если тот же Гулливер привязывается к расе лошадей, то Эдвард Прендик -напротив, к Зверолюдам, и происходит как бы отзеркаливание сюжета. К главным героям что "Путешествий Гулливера", что "Острова доктора Моро" даже относятся практически одинаково - обоих люто ненавидят и сторонятся, считают чужими, неохотно принимают в стадо (в случае с Гуингнмами) и в племя (в случае со Зверолюдами) и в итоге - изгоняют (в случае с Эдвардом Прендиком изгнания не было - Зверолюды тупо расправились с Монтгомери и вконец одичали, вернулись к своему первоначальному состоянию, а Эдвард попросту не успел вовремя уплыть, так как пьяный Монтгомери сжёг все лодки и корабли. В результате Гиено-Свин напал на Прендика, и тот был вынужден выстрелить в монстра. Подобно Гулливеру или Одиссею, Эдвард Прендик не сумел соорудить плот, а воспользовался случайно прибитой к острову шлюпкой с затонувшего корабля с телами мёртвых членов экипажа), вследствие чего Гулливер и Эдвард Прендик приходят к одинаковым рассуждениям о человечестве в целом, а именно - к философским размышлениям о том, чем человек отличается от животного?

Что Джонатан Свифт, что Герберт Уэллс делают в финале своих романов довольно мрачные выводы. Эдвард Прендик, как и Лемюэль Гулливер, по возвращении в Англию больше не чувствует себя комфортно в присутствии людей, которые, как ему кажется, вот-вот вернутся в состояние животного. Он уезжает из Лондона навсегда и живет почти одиноко в сельской местности, посвящая себя химии и астрономии, изучая которые, он обретает некоторый покой. Находясь на острове, что Гулливер (у Гуингнмов), что Эдвард Прендик (у Моро), переносят физические и психологические проблемы, получают сильное эмоциональное потрясение, от которого не смогут оправиться в дальнейшем. Эдвард Прендик стал свидетелем разрушительного воздействия со стороны разумного общества на природу, он выбрал затворнический образ жизни вдали от людей, но память о днях, проведённых на острове доктора Моро и его экспериментах будет преследовать персонажа до конца его дней. Таким же мизантропом становится в оригинале повести Свифта и Лемюэль Гулливер после своих странствий, зациклившись на лошадях. Похоже, эти два писателя вдохновлялись друг другом или читали мысли!

Но самое жуткое заключается в том, что героям романов так никто и не поверил: что Гулливера, что Эдварда Прендика сочли сумасшедшими, и те симулировали амнезию. Однако, в финале романа Уэллса невероятную историю Эдварда Прендика (возможно, стараниями его племянника Чарльза, упомянутого в предисловии книги) всё же решили на всякий случай проверить, и буквально через три года после гибели доктора Моро, остров Ноблс-Айленд, где и произошли все описанные Гербертом Уэллсом события, посетила некая команда корабля HMS «Скорпион», которая не обнаружила «на нем ничего живого, кроме некоторых любопытных белых мотыльков, нескольких свиней и кроликов и нескольких весьма своеобразных крыс», что указывает на то, что Звериный Народ попросту вымер. Об экранизациях романа Герберта Уэллса мы Вам расскажем в рамках следующей статьи.