Ещё в середине XIX века грузинский или лезгинский юноша лучшими подарком невесте на свадьбу считал отрубленные руки человека из соседнего племени. А аулы на Кавказе тогда устраивали соревнования: кто больше прибьёт отрубленных рук на церковь или мечеть. Эти наблюдения принадлежат перу французского писателя Дюма, совершившего этнографическую поездку на Кавказ.

Александр Дюма опубликовал свои записки об участии в этнографической экспедиции на Кавказ сразу после возвращения оттуда во Францию – весной 1859 года. В 1860-61 годах эти записки были переведены в России – но лишь частично, отцензурировав самые неприятные для царского режима эпизоды. С тех пор в России этот дневник Дюма о посещении на Кавказе вообще не публиковался (даже в порезанном варианте). Лишь спустя 150 лет полный их вариант публикуется сейчас в стотомнике Дюма. В сентябрьском номере журнала «Вокруг света» публикуется часть нового перевода Дюма (на сайте журнала этот текст появится в ноябре). 

«Полковник Карганов принял на себя командование экспедицией и, продолжая её, взял приступом Дидо (лезгинское селение) и стёр его с лица земли. Все жители селения, около тысячи человек, были приведены к покорности.

На четвёртом рисунке (в альбоме адъютанта князя Дондукова) были изображены лезгинские ворота, украшенные отрубленными руками; руки были прибиты гвоздями, подобно тому, как к воротам наших ферм пригвождают лапы волков (чтобы отпугивать других волков). Отрубленные руки долго не подвергаются разложению и остаются, так сказать, живыми на вид благодаря какому-то составу, в котором их предварительно варят. Эти ворота в Дидо были украшены пятнадцатью руками. Другие лезгины, более благочестивые, прибивают их к стенам мечетей. В мечети Дидо было около 200 рук.

Впрочем, такой христианский народ как тушины, смертельные враги лезгин и вообще всех магометан, оказывающие огромные услуги русским в их военных экспедициях, имеют, при всех своих христианских добродетелях, тот же самый обычай: сколько врагов захватывают тушины, столько они и отрубают рук.

Во время одного похода у одного из тушин (по имени Шете) от ран скончался его сын. Когда сын умер, отец взял труп, раздел его и положил на стол.

Затем он сделал 75 зарубок на стене, после чего разрубил тело сына на 75 частей – по числу родственников и друзей, способных носить оружие.

- Что ты делаешь? – спросил полковник, увидев его за этой жуткой работой.

- Я хочу отомстить за Григория, – отвечал он, – и через месяц мне достанется столько же лезгинских рук, сколько я разошлю кусков его тела.

И действительно, он получил от своих родственников и друзей 75 рук, к которым он добавил ещё 15, добытых им самим. В общей сложности это составило 90 рук. Григорий был отомщён.

Некий тушин полюбил девушку из селения Тиармет и посватался к ней.

- Сколько лезгинских рук ты можешь принести мне в приданое? – спросила его девушка.

Молодой тушин удалился пристыженный: он ещё ни разу не сражался. Придя к Шете, он рассказал ему о своей беде.

- Спроси сначала у той, которую ты полюбил, сколько она хочет рук, – сказал ему Шете.

- По крайней мере три, – заявила девушка.

Тушин передал её ответ Шете.

- Иди со мной в ближайший поход, – предложил ему Шете.

Они отправились в поход и через две недели вернулись с дюжиной рук: Шете отрубил семь, а влюблённый – пять. Парень принёс на две руки больше, чем у него просили, а потому свадьба праздновалась с большой пышностью.

Среди рук, добытых Шете, была одна детская.

Какими же кровожадными зверями бывают подобные люди!»

Сегодня обычай отрубать руки у людей остались в самых диких уголках мира. Так, в Иране отсекают руку за воровство. А в Сомали иногда кроме рук отрубают и ноги. К примеру, в 2009 году в Сомали исламский суд города Кисмайо приговорил трёх воров, уличенных в краже из грузовой автомашины, к отрубанию рук и ног. Двум преступникам отрубили по руке и ноге, а третьему, рука которого была уже искалечена, только ногу. Приговор приводился в исполнение тесаками-мачете, публично, на городской площади при большом скоплении народа.

Впрочем, чеченские сепаратисты уверяли, что обычай отрубать руки людям практикуется теперь солдатами российской армии. Это указывается в бесчисленных жалобах чеченцев в правозащитные организации и исках в Европейский суд по правам человека. 

Впрочем, одичание и возвращение к родо-племенным порядкам теперь свойственно и российской политике на самых верхах в Москве. Можно привести пример, как отрубили пальцы сыну лидера партии «Яблоко» Григория Явлинского, он сам в одном интервью всоминает об этом:

«— Один олигарх по большому секрету сказал мне, что вашему с детства игравшему на фортепиано сыну отрубили якобы пальцы, — это правда?

-(Пауза). К сожалению, да.

— Бога ради, извините — я спросил, полагал, что это вымысел…

— Нет, это лишь один из эпизодов, когда на меня пытались давить. Ну что тут еще обсуждать? Время было такое…

— Простите, я вам задам вопрос, на который можете не отвечать. Вашего сына похитили или..? Как это вообще произошло?

— Не надо об этом — скажу только, что это случилось днем в общежитии МГУ. Он закончил университет, ему было 23 года… Ну, вот и все!

— Вы знали, кто это сделал?

— Кто конкретно, не знал, но примерно понимал, что это за силы и с какой стороны можно такой подлости ожидать.

— Обоих сыновей вы отправили после этого в Лондон?

— Да.

— Они до сих пор там?

— Да».

Вполне возможно, что какой-то представитель «политической силы» той поры до сих пор держит прибитыми на видном месте в своём обиталище эти пальцы.

Обновлено 13/07/14 17:27:

…Отправляясь в 1858 г. в Россию (по приглашению графа Кушелева-Безбородко), Александр Дюма обещал парижской публике рассказать о России, но прежде всего - подлинную историю Шамиля и даже встретиться с имамом лично. Ничего из этого, конечно, не вышло: Петербург, Москва, затем путешествие по Волге на юг. Нижний Новгород, Казань, Астрахань — он осматривает Ставрополье, Кавказскую линию, посещает русскую крепость Кизляр. Отсюда, с Кизляра, по сути - в объезд владений Шамиля, начинается его путешествие по Чечне и Дагестану: Хасав-юрт - Андрей аул (Эндирей) - Чир-юрт - Кумторкала (минуя Капчугай и Кафыркумух) -Темир-Хан-Шура - Параул - Гелли – Карабудахкент - Каранай - укрепление Ишкарты – Дженгутай - Параул – Гели - Карабудахкент – Дербент. И только уже из Дербента он отправится в спокойный Баку и мирный Шемаху и далее - в еще более спокойный и мирный Тифлис. Правда Дюма уверяет своих читателей в обратном: «Дорога привела меня в столицу Грузии через Темир-Хан-Шуру, Дербент, Баку и Шемаху, т.е. через те самые места, по которым, как правило, никто не ездит из-за трудностей и, особенно, опасностей». 

Ни о каком визите в Нагорный Дагестан, ни о какой встрече с Шамилем в чеченских горах не могло быть и речи. Все время пребывания в Дагестане Дюма со своими спутниками находится то под охраной казаков из оказии, либо, чаще – в сопровождении почетного эскорта боевых офицеров. И хотя на «дагестанских» и «чеченских» страницах «Кавказа» вокруг писателя то и дело свистят пули и сверкают кинжалы, на самом деле, путешествие Дюма по Чечне и Дагестану прошло под звон бокалов и благоухание шашлыков. А.Дюма путешествовал по Кавказу с открытым листом князя А.И. Барятинского, Главнокомандующего Кавказской армией, и везде встречал такой прием, о котором Е.И. Козубский в 1903 г. с изрядной долей иронии писал «…какой до сих пор у нас оказывают различным «знатным иностранцам», и какой русские едва ли встречают за границей».

После возвращения во Францию буквально в тот же год А.Дюма опубликовал целых семь томов воспоминаний: «Письма из Санкт-Петербурга», «Путевые впечатления. В России» и сборник «Кавказ». Критики тех лет не поскупились на свои отзывы: «Безобразное искажение истины в пользу эффекта!». Русская пресса не обошла внимание визит знаменитого романиста на Кавказ и его хвастливые обещания, не упустив случая по этому поводу дать волю иронии. В том же 1858 году в Петербурге вышел в свет альбом карикатур Н. Степанова «Знакомые», где в одном из сюжетов обыгрывалось неосторожное обещание писателя встретиться с Шамилем. Дюма крепко держит за одежду отбивающегося от него Шамиля, а тот молит его о пощаде: «М-r Дюма, оставьте меня в покое, я спешу отразить нападение русских». Но Дюма до этого нет дела, он отвечает: «Об этой безделице можно подумать после, а теперь мне нужно серьезно переговорить с вами: я приехал сюда, чтобы написать ваши записки в 25 томах и желаю сейчас же приступить к делу».

Ф.М.Достоевский в одной из своих статей откликнулся на выход в свет путевых записок А.Дюма. Со свойственным ему раздражением он нелестно отзывался о феноменальных способностях «парижского путешественника», который «…напишет свое путешествие в Париже еще прежде поездки в Россию, продаст его книгопродавцу, и уже потом приедет к нам – блеснуть, пленить и улететь. …Схватив первые впечатления в Петербурге, … затем путешественник едет далее, восхищается русскими тройками и появляется, наконец, где-нибудь на Кавказе, где вместе с русским пластунами стреляет черкесов, сводит знакомство с Шамилем и читает с ним «Трех мушкетеров». Термины типа «беспардонное завирательство», «фокусник от литературы» вошли в фундаментальную статью исследователя С. Дурылина «Александр Дюма-отец и Россия». Не доверял романисту и автор «Трех Дюма» А.Моруа, который писал: «Дюма никогда не отличался точностью, однако его рассказы, по возвращении из России, своей невероятностью превзошли приключения Монте-Кристо». Исследователи по разному относились и к достоверности «Кавказа».