С лицом измученным и серым, 
на белой смятой простыне, 
как жертва бешеной холеры 
лежит коленями к стене. 
протяжно стонет как при родах. 
трясется градусник в руках, 
вся скорбь еврейского народа 
застыла в суженных зрачках. 
по волевому подбородку 
струится пенная струя. 
он шепчет жалобно и робко: 
как ты с детьми теперь одна? 
в квартире стихли разговоры. 
ночник горит едва-едва 
темно опущены все шторы. 
у мужа 37 и 2