На станции Эхо Москвы у нас работал корреспондентом Илья Птицын.

Притом, что Илья не выговаривал и половины букв русского алфавита и был необыкновенно маленького роста - он был самым лучшим корром на Эхе. Мы его очень любили и называли Ирья - он так представлялся в конце своих репортажей - Ирья Птицын - л тоже не выговаривал. Ирюха был на короткой ноге практически со всеми ключевыми персонами тогдашней реальности - от Черномырдина до Масхадова, но лучшим другом Ирюхи был Борис Абрамыч - собственно Птицын был единственный, кто мог Абрамычу в любое время звонить на личный телефон. Никогда не забуду - как мы в лифте едем снизу - я, Береза и Птицын, и Ирюха говорит - Борис Абрамыч - не могли бы мне выдерить кредит - 50 дорраров? Абрамыч нежно обнимает Птицына - говорит, да без проблем, тысяч? Но Ирюха честно взял 50 дорраров - хотя мог взять и 50 тысяч - я полностью уверена в этом. Деньги Ирюха стрелял на алкашку - мы все это знали, и Абрамыч, думаю, тоже знал. Однажды ночью, изрядно набравшись, Ирюха сел на скамеечку в парке и замерз до смерти. У всех был шок. Венедиктов - любивший Птицына как сына родного, из кабинета не выходил днями, было жутковато. Абрамыч пришел на похороны - а это были 90ые, он был невероятно значимый и важный. Так вот, он пришел на похороны - хотя никто бы и не заметил, если бы не было его. Он стоял, приложив кулак к губам, и быстро уехал. Тогда я прекрасно помню, - его общественная жизнь, его чуть дьявольский имидж - это всё отпало - остался простой человек, друг Ирюхи Птицына, преданный ему до самого конца. Жаль, что так сложилось всё и у одного, и у другого. Как-то так