Андрей ЛОШАК, журналист, лауреат «ТЭФИ-2003» в номинации «Лучший телерепортер»: "Я как-то делал репортаж из нижнеломовского "дома-интерната для детей с физическими недостатками". Почти все они мечтали об Америке. Их многочисленные однокашники, усыновленные американцами, писали им письма, где рассказывали, что там такие, как они, становятся полноправными членами общества, им делают крутые протезы, они водят машины, поступают в университеты и так далее. Но дело совсем не в Америке. Просто эти дети очень хотели родителей. Россияне от детей-инвалидов в основном отказываются, американцы же наоборот - усыновляют. Поэтому для нижнеломовских сирот слово "американцы" стало тождественным понятию "приемные родители". Для большинства из них усыновление было единственным шансом избежать попадания в дом престарелых по окончании школы или спецколледжа - в 16-18 лет. В фильме есть сцена, где уже усыновленный русский мальчик приезжает с папой из Америки, чтобы оформить какие-то последние бумаги. За год отсутствия он напрочь забыл русский. Воспитатели его спрашивают: ну что, скучал по интернату? Он мотает головой и говорит: Ноу. Там есть и другая сцена. По окончании школы сотрудники интерната звонят родителям, отказавшимся от детей, и сообщают им, что их ребенок получил среднее образование, и если у них вдруг возникло желание забрать его к себе, они могут это сделать. Одна семья согласилась. Оба - работники образования, она - директор школы (!!!). Месяц они продержали ребенка дома, пряча от соседей, а затем вернули обратно в интернат, запретив ему даже звонить домой. Сейчас он в доме престарелых. Мы поймали мамашу на курсах повышения квалификации для работников образования. Прижали - в стиле головорезов из шалимовской дирекции - к стене и спросили: как же вы могли? И тут она сказала поразительную и многое объясняющую вещь: А что бы подумали соседи, коллеги по работе? Ведь если инвалид, значит родители пьяницы какие-то, маргиналы, а у нас с мужем приличная семья! Мы спрашиваем: а вам не наплевать, что подумали бы соседи? И тут она выдает: Нет, как вы можете так говорить! Еще Энгельс писал, что человек по своей природе общественное существо... Эта тетя, с одной стороны, конечно, монстр. С другой - она всего лишь обыкновенная совковая училка. Ее взгляды еще недавно были общепринятыми. Они таковы: ребенок-инвалид - это что-то грязное и постыдное. Его надо спрятать от чужих глаз подальше - чтоб не позорил своей немощью семью и социалистический строй. Ужас в том, что варварское отношение к инвалидам никуда не делось. Совок сдох, а люди остались. И по-прежнему учат детей и возглавляют школы. Должно пройти еще немало лет, чтобы в обществе установилось к детям-инвалидам другое отношение. Общество должно достичь определенного уровня развития, чтобы научиться чувствовать чужую боль. Пока до этого еще далеко, но дети - те самые, что в данный момент подрастают, к примеру, в Нижнем Ломове - не могут ждать пока общество повзрослеет. У них каждый день на счету, потому что по достижении 16 их усыновлять уже никто не станет. Теперь Единая Россия хочет запретить американцам усыновление сирот из России в ответ на "список Магнитского". Это какая-то несусветная низость: использовать детей в своих гнусных взрослых играх. Б...ь, запрещайте курицу, консервы, айфоны, но не трогайте суки маленьких. Это - дети, а не "симметричная мера". Почему они должны расплачиваться своим будущим за банду упырей, с:)ивших из бюджета деньги и запытавших до смерти ни в чем не повинного человека в тюрьме? Кто теперь усыновит этих несчастных? Какую альтернативу им предлагает государство? Может быть роскошные дворцы и квартиры фигурантов списка Магнитского? Даже террористы первым делом отпускают женщин и детей. Шантажировать детьми могут только конченые отморозки." Юлия Латынина, журналист: По числу детей-сирот Россия занимает первое место в мире. Их 678 тысяч — больше, чем в годы войны. Из них две трети попали в детдом при живых родителях. За год жертвами насилия в России становятся более 100 тысяч детей — это цифра, официально названная генпрокурором Юрием Чайкой. За прошлый год в России погибли 1700 детей. Это казенная статистика. Насколько она ниже реальной, можно представить себе из слов замглавы Генпрокуратуры Виктора Гриня: «В Оренбургской области на 26 неразысканных (детей. — Ю. Л.) только одно уголовное дело, в Пермской области на 27 пропавших вообще ни одного». За 20 лет американцы усыновили более 60 тысяч российских детей. Как правило, российский сирота, усыновленный в США, вытянул в жизни самый счастливый билет. Джессика Лонг, урожденная Татьяна Кириллова, родилась в иркутском роддоме без малых берцовых костей. Ее удочерили американцы, когда ей было 13 месяцев, через полгода ей ампутировали ноги ниже колена. Сейчас Джессика Лонг — многократная паралимпийская чемпионка по плаванию, обладательница 18 рекордов. Можно легко себе представить, что было бы с безногой девочкой, останься она в России. А вот еще одна история — история Джона Лахутски, «The boy from baby house 10» — так называется его книга, написанная в соавторстве с одним из его спасителей Аланом Филпсом. У Джона Лахуцки ДЦП, и когда-то он был мальчиком Ваней Пастуховым из московского дома для детей с пороками умственного развития. Его не учили ни есть, ни говорить, он просто лежал на полу вместе с другими такими же детьми и говорить научился сам, слушая, как говорят взрослые. Ваня был поразительно умным мальчиком, несмотря на ДЦП. Когда американцы захотели усыновить его, собралась комиссия. Комиссия спросила его: «На какой свет надо переходить улицу?» — и, когда Ваня не ответил, упекла в психбольницу. Там его положили уже не на пол, а в железную клетку-кровать; его кололи, превращая в овощ, и он ходил под себя. Но гады-американцы выцарапали его и оттуда, и сейчас он американский белозубый парень на костылях, а книга его, переведенная на десяток языков мира, рвет душу. Кстати, в книге названы пофамильно воспитатели и чиновники, так радевшие за то, чтобы мальчик не поехал в США, а умер в собственном дерьме, навзничь в железной клетке. В книге Светланы Сорокиной «Недетские истории», написанной после того, как телеведущая удочерила ребенка, имена не названы, а зря. Там рассказана история детдомовца Сережи. Однажды из своей далекой Сибири, из дома для умственно отсталых и тоже не умственно отсталый Сережа поехал на лето в Испанию. Пожилая пара, у которой он провел лето, захотела его усыновить. Но тут мэр сибирского городка, в котором происходила эта история, пошел на выборы со словами «Дети – наш стратегический запас!». Последовали душераздирающие сцены. Мальчик, учивший весь год испанский, впервые знавший, что он кому-то нужен, плакал и бился на суде. Пожилые испанцы, Исабель и Карлос, рыдали. Мальчика им не отдали. Через несколько месяцев он утопился в городском канале. Мэр выборы выиграл. Какая судьба ждет воспитанников детского дома в России? Да вот хотя бы свежая история от Егора Бычкова о Нижнетагильском техникуме жилищно-коммунального и городского хозяйства. Идут туда воспитанники детских домов. Каждый второй — умственно отсталый, не потому, что таким родился, а потому, что так воспитывали. Каждый первый — наркоман, половина еще и барыги. Живут подростки на всем готовом, 1000 рублей в месяц стипендия, 300 рублей дают в воскресенье на расходы — эти деньги забирают рэкетиры-старшие. Преподаватели (6 тысяч рублей) их боятся, чуть что — могут ударить заточкой. День кончился без трупа — уже хорошо. Один из учащихся, 18-летний Николай Безбородов, да не один, а с девчонкой, обкурился до смерти, да откачали. Забрали в полицию, провели беседу. По училищу прошел слух, что Безбородов сдал барыг: ему устроили такую обструкцию, что он повесился. В стране, где на примере воспитанников детских домов психологи могут изучать «феномен Маугли» — феномен детей столь же неполноценных, как если бы их воспитали укравшие их волки или павианы, — в стране, где количество сирот превышает их количество в годы войны, Госдума принимает закон «имени Димы Яковлева», и президент Путин рассказывает о том, как американцы убивают российских детей."