Как сообщил в субботу представитель Путконен в Финляндии Йохан Бекман, «три дня назад проживающая в Хельсинки Валентина, позвонила мне и сказала, что полиция взламывает дверь ее квартиры; она отказалась открывать им помещение, заявив, что если им нужно, то пусть вызывают на допрос в полицию». «После этого она исчезла, а вчера позвонила мне с другого номера, сказала, что находится в психбольнице Aurora и попросила предпринять меры по ее освобождению. Она также попросила сообщить о ее местонахождении с просьбой о правовой помощи и в посольство России, что я сделал», - рассказал правозащитник. По его словам, основанием для насильственного размещения Путконен в психбольнице стала жалоба соседки, к которой россиянка приходила выяснять, откуда исходит плохой запах в ванной. «Та пожаловалась в полицию, что Валентина якобы нарушает ее домашний покой и были предприняты вот такие меры»,- отметил Бекман, передает «Интерфакс». По его словам, в Финляндии психбольницы стали местом, где изолируют людей по любому неугодному для властей поводу. Он привел в пример также нашумевший недавно случай с россиянкой Анной Оксанен. В ноябре 2011 года она пожаловалась врачам на депрессию в связи с потерей работы и ее поместили в клинику. Но после того, как беременная Анна сказала, что хочет рожать в Москве, ее отказались выпускать и заявили, что ребенок будет у нее изъят. Она родила 8 марта и только после вмешательства российских СМИ врачи признали ее совершенно здоровой и отпустили домой. «Кстати, комитет по правам человека ООН в своем рапорте указал, что в Финляндии психиатрические больницы часто используют для того, чтобы упрятать недовольных», - сказал Бекман. Он напомнил, что в докладе МИД России о правах человека за рубежом Финляндия также упоминалась в негативном свете в связи с многочисленными случаями изъятия детей у проживающих здесь россиянок. В нем конкретно говорилось и о случае с Валентиной Путконен, которая была лишена в 2011 году родительских прав за то, что запретила дочке Юлии есть конфеты перед супом. Позже права опекунства были переданы бывшему мужу Путконен Йоуни Путконену, занимающемуся бизнесом в России. Тот перевез Юлию в Санкт-Петербург и Валентине разрешили один раз в месяц в сопровождении финских соцработников приезжать в город на Неве на свидание с дочкой. Однако в последнее время соцработники потребовали вообще изолировать мать от дочки за то, что Валентина критикует условия в финской школе Петербурга, где учится Юлия, в частности, плохое качество пищи. К тому же она подала в суд требование о пересмотре решения о лишении ее родительских прав. «Валентина - храбрая женщина, не боится бороться с несправедливостью, поэтому власти Финляндии избрали уже давно хорошо им известные методы в виде психбольницы. Я не исключают, что она попала в «Aurora» именно из-за этого, сказал Бекман.

Из интервью Валентины (2010 год): http://www.kp.ru/daily/24500/653663/ Мать троих детей, «финская россиянка», была разлучена с девятилетней дочкой Юлей за то, что не дала ей конфет и заставила вымыть руки перед обедом Я одна воспитывала троих детей, муж работал, делал карьеру. Потом все сложилось так, что нам пришлось развестись — и тут начался кошмар, - рассказывает Валентина, решившаяся на откровенный разговор с «КП». - Что мне теперь терять? Жизнь сломана. Но за дочку я еще буду бороться! Сначала и у нее была любовь, счастливая семья, хорошая квартира. Появились веселые талантливые дети. Пять лет назад, после расставания с мужем, начались суды.

Я отдала ему сыновей, - рассказывает Валентина. - Мне пришлось это сделать, он их насильно удерживал, и я не хотела калечить психику мальчишек. Я подумала, что раз он сделал карьеру, раз стал обеспеченным человеком, то сможет дать им хорошее образование, позаботится о них. А у меня осталась Юлечка. Но все получилось плохо. Он уехал с сыновьями в Россию, у него там бизнес, поселился в своем доме в пригороде, и, несмотря на решение суда, видеться мне с ребятами не дает, не привозит их, использует все лазейки в законе и говорит, что они сами не хотят встречаться с матерью. А между тем старший мальчик с ним в конфликте, ему уже 16 лет, он имеет право сам решать, с кем жить. Когда я звоню сыновьям, они говорят со мной откровенно, но лишь там появляется отец — сразу замолкают, потом прощаюся со мной, кладут трубку — боятся. Но и этого ему показалось мало. Он решил отомстить мне по полной программе. Планомерно, медленно, целый год настраивал Юлечку против меня. Звонил ей по телефону, учил: «Не купит мама лак для ногтей или новое платье — сразу набирай мой номер!» Сказал ей, куда обращаться, как жаловаться на меня в Финляндии.

Однажды дочка пришла из школы расстроенная, в плохом настроении. Было уже три часа дня, я позвала ее обедать, а она схватила пакетик с изюмом в шоколаде. Мы попрепирались немного, и я повела ее в ванную мыть руки (теперь меня обвиняют в том, что «насильно потащила»). Потом она пообедала успокоилась. А позже позвонила по номеру, который дал ей папа. Сотрудники социальной защиты детей приехали и забрали ее в приют, где она живет уже пять месяцев. Очень скоро Юлечка поняла, куда попала, стала рваться домой. Не тут-то было — меня уже обвинили в преступлении, дело раскручивалось. На прошлой неделе она и еще два мальчика решились на побег. Мальчишки помогли ей с помощью чайной ложки открутить винты на окне (открыть его можно лишь специальным ключом, который находится у персонала), и они втроем удрали. Юля спешила ко мне... Потом их поймали, вернули. Сейчас Юлечке грозит высылка, ее могут отправить в Россию, к отцу — чего он, собственно, и добивался. Решение должно быть принято до субботы. Судя по всему, девочке уготована именно такая участь. С ней рядом сейчас находятся соцработницы, жестокие бездушные женщины, у большинства из которых, кстати, никогда не было детей. Они прервали ее развитие, испортили ей нервы. Юля училась в прекрасной школе с технологическим уклоном, занималась рисованием, пела, танцевала, уже выступала на сцене — играла на рояле и на скрипке. Говорит на финском, русском, английском, да еще шведский собиралась изучать. Все пошло насмарку, и отец, который еще и скуповат, конечно, ни в какие кружки и спецшколы ее водить не будет, если станет ее единственным опекуном. Он постоянно на работе, и заявил, что девочке наймет няню. Запрет ее в своем доме — и этим дело кончится. Ошибку в отношении меня власти совершили чудовищную: сразу, как Юлечку забрали, я потребовала сделать медицинскую экспертизу. Ни одного синяка на ее теле не нашли, я ее и пальцем не тронула, лишь взяла за ручку, чтобы отвести в ванную, чего она делать не хотела. Но этого требуют элементарные гигиенические правила, тогда ходил грипп, нужно было беречься, следить за чистотой! Интересно, а если бы я вместо этого и вместо обеда позволила ей есть грязными руками конфеты на голодный желудок — я была бы хорошей матерью? Самое поразительное, что с финскими женщинами такие номера, как со мной, никогда не проходят. У них не отнимают детей «в пользу мужей», их не судят за «суровое воспитание» ребят, за предъявляемые к дочкам и сыновьям требования. Со мной же, например, обращаются как с существом низшего сорта, как с какой-то опустившейся наркоманкой, с человеком без прав. Я виновата уже в том, что русская по происхождению, и меня подозревают во всех грехах. Очень надеюсь, что социальные службы одумаются. Я уже обращалась за помощью и в российское представительство в Финляндии, но там, как мне кажется, с делом ознакомились без особого энтузиазма». Безусловно, ситуация немыслимая. Отец-финн увез в Россию сыновей от бывшей жены-россиянки, а теперь хочет забрать туда и дочку. У женщины вернуться в родной Питер возможности нет (а прожила она за границей уже почти два десятка лет). К тому же, вполне вероятно, финн-бизнесмен укатит с ними и еще дальше, в любое другое государство мира, куда призовет его «собственное дело». Угнаться за семейством в таком случае будет просто невозможно. Именно поэтому сейчас настолько важно решение властей: если оно окажется негативным, Валентина, родившая и вырастившая троих малышей, не совершившая никакого преступления, получившая впридачу к российскому и финское образование, не страдающая ни алкоголизмом, ни наркоманией, рискует просто остаться одна — навсегда, или, по крайней мере, до тех пор, пока дети не вырастут и не смогут выбирать сами. Интересно — а были ли в России случаи, когда детей отбирали у проживающих в Москве или Петербурге родителей-финнов, матерей-англичанок или отцов-датчан? Или у нас все еще сильно старосоветское «табу» - «Не суйся к иностранцам, не порть международную обстановку»?"

P.S. В Норвегии россиянка пытается вернуть своих детей, которых у нее насильно забрали органы соцопеки и передали приемным родителям. Посчитав, что после развода с мужем-норвежцем, женщина не сможет их правильно воспитывать. И этот случай, к сожалению, не единственный. Дважды в год по два часа - именно столько она видит своих детей. У Светланы Таранниковой забрали двух сыновей и дочь. Маленькая София едва знакома со своей мамой. Когда Светлана развелась с мужем-норвежцем малыши остались с мамой. Но в департаменте "Барневерн", функция которого состоит в помощи детям в неблагополучных семьях, засомневались: справится ли мать-одиночка? Предложили на время отдать детей в уже подобранную однополую семью. Такие семьи в Норвегии считаются полноценными, и в службе опеки возмутились, когда Светлана отказала. Сотрудничество прекратилось, начались суды. Ни одного суда мать так и не выиграла, и детей все же раздали норвежским семьям. Первый канал обратился в "Барневерн" за комментариями, но в последний момент в интервью отказали. "Я очень извиняюсь, произошло недопонимание, о причинах не могу говорить, это наши внутренние дела", - сообщил пресс-секретарь "Барневерн" Хенрик Нильсен. Источник