Эта неделя для Никиты Михалкова, отметившего шестидесяти пятилетие, вполне ожидаемо, стала богатой на общение с журналистами. Юбиляр, воспользовавшийся удачным поводом, предпочел поделиться с нами отнюдь не подробностями выходных и праздников, а рассказать о главном, о кино, «о великом кино о великой войне». ______________________________________________________________________ Добрый вечер, Никита Сергеевич . Очень рада вас здесь сегодня видеть. Добрый вечер. Никита Сергеевич, каким вам показался последний год? Каким он был для вас, для страны? Много интересного произошло и в вашей творческой карьере, и в вашей творческой жизни, и вокруг. Что бы вы отметили? Ну, вы знаете, так как-то трудно. Тяжелый год был. Первый год без отца, так сказать, в физическом смысле. Абсолютно неожиданная для меня реакция на нашу картину, которую я считаю картину очень важной, очень важной. И вторая часть, которую мы должны выпустить, я считаю ее очень важной для сегодняшнего дня. Во время, когда мы теряем иммунитет, и расслоение нашего общества, и постепенное исчезновение сострадания друг к другу, слышания друг друга, для меня это, так сказать, была большая неожиданность, что это было так принято. Хотя я тоже понимаю, что не все так просто, и, по большому счету, довольно много было организовано из этого, так сказать, из этой волны неприятия и как бы избиения фильма. Для вас действительно было неожиданностью, что фильм «Утомленные солнцем-2» понравился не всем? Ну, вообще для меня никогда не бывает неожиданностью, что мои картины нравятся не всем. Вы сказали: это было неожиданно. Нет, для меня было неожиданностью другое. Когда я понял, увидел и понял, что «мочить» картину начинают за три месяца до ее выхода, вот это для меня было неожиданностью. Вы можете думать что угодно про мое кино, осуждать его… А мне понравилось. Нет, ну я сейчас говорю, так сказать, обобщая. Но нельзя, неправильно, ни то что несправедливо, а нечестно, пользуясь тем, что тебя могут услышать или прочесть, говорить о картине, которую никто не видел, что это мерзость. Это нечестно. Я в этом вижу не отношение, скажем, к фильму или к чистому искусству, или исследование, или, так сказать, вкусовые пристрастия, а я в этом вижу нацеленную пропаганду против этой картины, то есть против точки зрения. Это несправедливо. А не против себя лично? Или против себя. Ну, понимаете, я думаю, что там глубже, там глубже. Ну как могли узнать точку зрения, не видя картины еще? Мне кажется, что здесь роль личности была. Нет? Ну, это же не только здесь происходило. Это происходило во Франции, в Англии, это происходило в Европе. И я здесь вижу более глубокие корни, нежели просто, так сказать, человек, завидующий, что у меня рост 185 и зубы свои. Я сейчас не про это говорю. Там более серьезные и более далеко идущие планы. Кстати говоря, я попросил моих друзей из Института социальных исследований проанализировать. Очень интересный материал, очень интересный! Ну а что? Не скажу. Пусть это для вас останется… После второй части скажете, после второй части? Да, после второй части скажу. А что со второй частью все-таки? Она же должна была в ноябре выйти. Мы заканчиваем ее. Нет-нет, я хочу, как и первую, точно так же ее начать катать. Я не вижу необходимости корректировать как-то свои действия в связи с тем, что кто-то что-то про это говорил. Я уверен в том, что мы сделали, Ирина, я уверен в этом. Не потому, что я потерял, так сказать, контроль над собой. Я не верю. Вот я как верующий человек, я не могу представить себе, что восемь лет Господь давал нам снимать картину для того, чтобы мы сняли мерзость, я в это не верю. И я не могу поверить, что тысячи человек, которые работали со мной, не хотели заканчивать съемки. Вы знаете, что такое, когда ты снимаешься в картине или снимаешь ее, кого-то снимаешь? И два месяца – уже во! А мы снимали восемь лет. И в последний съемочный день, уже все снято, 600 тысяч метров пленки – все снято, через такое прошли, ужас! И последний день, ну все вроде. «А вот мы еще хотели снять такую деталь…» Не хотят люди заканчивать работу, не хотят. «Вести ФМ», Эвелина Закамская ______________________________________________________________________ Точное время, когда картина выйдет на российские экраны пока не уточняется. Известно только, что «Война всё решит», война всех рассудит, ну а зритель, голосующий рублём, может и осудит сие рисковое предприятие ценой в 33 миллиона долларов…

Решать нам.