Из статьи Ирины Кравченко с Андреем Данилиным:

'...Валя, Сережа большой и Сережа маленький несколько сезонов подряд жили на моей даче, и всегда день заканчивался большим походом с философскими беседами. У нас были одинаковые пледы, мы в них заворачивались и шли перед сном по окрестным лесам и болотам, обсуждая, кто что думает и пишет. Мы затевали литературные игры на даче: например, Сережа большой работал над сценарием и не мог прописать какую-то сцену, и тогда мы все садились и сочиняли каждый свой вариант. Так же могли заканчивать мою статью, если у меня не получалось, писали пародии - что угодно. И Сережа всегда поражал нетривиальностью мысли. Было понятно, что это совершенно взрослый человек.

- А Валентина Николаевна говорит, что Сережу никогда не хвалила, а, наоборот, ругала.

- И правильно делала. Ребенка не надо хвалить. Кроме того, у Сережки случались зигзаги, когда он, ни с кем не советуясь, начинал осуществлять какую-то свою идею, что вызывало напряженность в отношениях. Но он рос не конфликтным и всегда умел объяснить, зачем что-то делает.

- Сережа признался как-то в интервью, что в школе дрался, а в шестнадцать лет сломал однокласснику нос. Был даже вызван к следователю, но обошлось.

- Да, он мог дать по морде, если речь шла о справедливости, причем не раздумывая. Потому что был открытым, прямым и с сильным рыцарским уклоном, что нравилось, кстати, девушкам ''.

Ирина Салтыкова:

Мне кажется, Сережа легко шел по жизни, ему все удавалось. Он чем-то был похож на своего героя из фильма «Брат» Данилу Багрова. Когда ты находился рядом с ним, не покидало чувство уверенности, защищенности. Для женщины такие качества в мужчине всегда привлекательны. В нем было то, что нас всегда привлекает: мужественность, уверенность, любовь к риску.

Елена Кутловская, журналист:

У меня тогда сложилось противоречивое впечатление от общения с Бодровым. Он был крайне замкнут, даже нелюбезен. Опоздал на сорок минут, сухо извинился, а после тридцатиминутного разговора буквально сбежал к жене… Понять, что происходит, я так и не смогла. Может, Сергей был не предрасположен к любым откровениям. А я просила от него именно откровений. И по максимуму. Мне страшно, что прошло два года, и люди канули в бездну. Их смерть нельзя увидеть. Она виртуальна. От чего более жестока. Еще… к слову. О Сергее говорили, что он не лучший актер, но личность, обладающая бешеной харизмой. Позволю себе только одно возражение — во время общения с Сергеем никакой особой харизмы я не ощущала. Напротив, мучилась от приступов раздражения, особенно когда Бодров в довольно легкомысленном стиле отвечал на те вопросы, которые мне казались тогда принципиальными…''.

Надежда Васильева, жена Балабанова:

"Сережа и девушки? Наверное, есть какая-то логика в том, что всех так интересует эта тема. Сейчас же много чего пишут, я читаю и удивляюсь: человек уже не может ответить. Нравился он девушкам, очень нравился. И они ему нравились, но он очень легко к ним относился. Без драмы и надрыва. Да, как женщина, я понимаю, что эта "легкость" может оставить рану на всю жизнь, ну, а кто идеален? Я же была уже взрослой теткой, и он со мной как со старшим товарищем делился своими мыслями, чувствами, планами. Он был обычным мальчишкой в этом смысле, может быть, чуть более ветреным и избалованным, чем было нужно, но ничего критичного. Думаю, в личном плане он пошел бы путем своего отца, если бы не встретил Светку, свою будущую жену. Я помню их первые ссоры, когда он кричал, что любит, а она хлопала дверьми со словами: "Это только твои проблемы". Помню, что после знакомства со Светкой Балабанов в разговоре кому-то сказал: "Вот Бодров к нам приезжал, Настасью Филипповну привозил - хвастался..." И я сразу поняла, хотя еще ничего о ней не знала, что девушка особенная: непростая, по-настоящему, роковая, очень гордая. Красавица, конечно. У меня тогда даже промелькнуло какое-то материнское чувство страха за Бодрова: "Как бы чего не вышло".

Глеб Самойлов:

"А Сережа… Мы после этого много раз пересекались у меня дома и, что греха таить, и выпивали, и песни под гитару пелись, и разговоры разговаривались. А иногда Сережа, особенно в присутствии актеров – он их с собой привозил тоже как бы ко мне на кухню, - в определенной стадии из высокоинтеллигентного высокообразованного человека превращался действительно в Данилу Багрова. То есть, в нем жило это внутри где-то".

Наиль Зарипов, телеоператор ИД "Провинция", телеоператор "Кавказского пленника":

В Дербенте мы прямо у Каспия жили. Пошли купаться: Серега, я и актер Джамал Сихарулидзе, он старика играл. Ему уже за 60, но здоровый. Серега тоже здоровый, пловец, хоть и выглядит как аспирант. Искупались. Стоим на берегу. А Джамал перед этим поддал немного, и говорит: "Есть такая в Грузии игра - камень через себя перекидывать: кто дальше. Стали мы камни бросать. Серега дальше всех кинул. Джамал обиделся. Я, говорит, лучше брошу. Кинул камень и упал лицом прямо в ракушечник, поранился. А для артиста лицо - самое важное. Джамалу потом каждый день по килограмму грима накладывали, а нас с Серегой "вздрючили" по первому разряду.

Вячеслав Дацик, профессиональный боксер:

Он настоящий пацан был. С понятиями. Сильный. Я видел "Брата", а больше ничего о нем не знал. Мы пили вместе, ходили кое-куда. Я говорю: "Ты где так драться научился?". Он очень хорошо дрался...А он такой: "Я не учился и вообще я искусствовед!". А я про себя: "Ну не х*я себе искусствоведы пошли!"

Виктор Сухоруков:

Я его пригласил на домашние щи. Но он деликатно отказался. А Балабанов мне потом прошептал: "Какие щи, Сухоруков? Он гамбургеры ест и кока-колой запивает". По природе своей Бодров был очень порядочный, честный, искренний, умный и интеллигентный парень. Уже на "Брате" между нами установилось полное взаимопонимание, хотя этот фильм остался для обоих лишь съемочной площадкой. А вот когда работали над "Братом-2", в Америке нас поселили в одни апартаменты... Когда я прилетел, Серега встретил меня очень радушно, стол накрыл, потом повел в центр Чикаго. И там он заметил, как мне понравился джемпер, так он его позже купил и подарил мне ко дню рождения... И именно там зарождались наши дружеские отношения. Мы жили вместе, и нас сближали ночные разговоры. Из них я понял, что Сережа очень любит отца, маму и бабушку. Он трепетно и нежно отзывался о Светке.

 

Александр Дьяченко:

Всех судьба по-разному проверяет. Кого-то лишениями, а кого-то тем, что все идет как по маслу. Бодров был очень фартовый парень. Ему страшно везло. Доходило до мистики. В карты с ним играть нельзя было. Вообще с ним ни во что нельзя было играть. Всегда всех обыгрывал. В казино выигрывал всегда. И в автоматы тоже. Не было такого, что "не его" день. И когда все это случилось, я до последнего был уверен, что его то уж точно нейдут. А как иначе? Он же фартовый.

Андрей Федорцов:

Характер у него, конечно, был ого-го. Непростой, конечно. Жесткость в нем была. Но вместе с тем он был ограничен с в любой компании. Никто не лебезил и не пытался понравиться. Наглым не был, но мог и по физиономии дать, если считал, что кто-то переходит границы.

Кети Соткилава, однокурсница:

Сережа всегда нравился девочкам. Было в нем то, чего в других не было. Какая-то спокойная мужественность, сила. Не было этой глупой мальчишеской бравады. Настоящий мужчина. Уже тогда. И как в любом настоящем мужчине, в нем чувствовался, конечно, Дон Жуан, но это не отталкивало. Никто не говорил о нем плохо, хоть и плакали по нему многие.