Слушай, я совершенно счастлив. Счастье мое — вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, — рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, — я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, — школьники будут скучать над историей наших потрясений, — все пройдет, все пройдет, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, — в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество.

Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, „не снимая шляпы“), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

 

И сон мой был полон тобой.

 

В хрустальный шар заключены мы были, 

и мимо звезд летели мы с тобой, 

стремительно, безмолвно мы скользили 

из блеска в блеск блаженно–голубой. 

  

И не было ни прошлого, ни цели, 

нас вечности восторг соединил, 

по небесам, обнявшись, мы летели, 

ослеплены улыбками светил. 

  

Но чей–то вздох разбил наш шар 

хрустальный, 

остановил наш огненный порыв, 

и поцелуй прервал наш безначальный, 

и в пленный мир нас бросил, разлучив. 

И на земле мы многое забыли: 

лишь изредка воспомнится во сне 

и трепет наш, и трепет звездной пыли, 

и чудный гул, дрожавший в вышине. 

  

Хоть мы грустим и радуемся розно, 

твое лицо, средь всех прекрасных лиц, 

могу узнать по этой пыли звездной, 

оставшейся на кончиках ресниц... 

Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего.

Настроение из книг Набокова