24 мая 1940 - 28 января 1996 

________________________

Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?

                   Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?

                   Судья: А вы учились этому?

                   Бродский: Чему?

                   Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...

                   Бродский: Я не думал, что это даётся образованием.

                   Судья: А чем же?

                   Бродский: Я думаю, это... (растерянно) от Бога…

________________

Приезжаю я, значит, в ОВИР. Мусор стоит, отпирает дверь. Вхожу. Естественно, никого. Прохожу в кабинет, где сидит полковник, все нормально. И начинается такой интеллигентный разговор.

— Вы, Иосиф Александрович, получали вызов из Израиля?

— Да, получал. И даже не один вызов, а целых два, если уж на то пошло. А, собственно, что?

— А почему вы этими вызовами не воспользовались? <…> Ну вот что, Бродский! Мы сейчас вам выдадим анкеты. Вы их заполните. В течение самого ближайшего времени мы рассмотрим ваше дело. И сообщим вам об его исходе.

Я начинаю эти анкеты заполнять, и в этот момент вдруг все понимаю. Понимаю, что происходит. Я смотрю некоторое время на улицу и потом говорю:

— А если я откажусь эти анкеты заполнять?

Полковник отвечает:

— Тогда, Бродский, у вас в чрезвычайно обозримом будущем наступит весьма горячее время.

__________________

«Уважаемый Леонид Ильич! Мне горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею за душой, я обязан ей. Все плохое, что выпадало на мою долю, с лихвой перекрывалось хорошим, и я никогда не чувствовал себя обиженным Отечеством. Не чувствую и сейчас. Ибо, переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге». 

Письмо Иосифа Бродского Леониду Брежневу

————————————————-
Мне предложили уехать, и я это предложение принял. В России таких предложений не делают. Если их делают, они означают только одно.. Я не думаю, что кто бы то ни было может прийти в восторг, когда его выкидывают из родного дома. Даже те, кто уходят сами. Но независимо от того, каким образом ты его покидаешь, дом не перестает быть родным. Как бы ты в нем — хорошо или плохо — ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дегтем. Россия — это мой дом, я прожил в нем всю свою жизнь, и всем, что имею за душой, я обязан ей и ее народу. И — главное — ее языку.

Из письма в «Нью-Йорк Таймс»