"Теперь не каждый рискнёт помочь чужому ребенку": как огульные обвинения в педофилии изменили поведение граждан (с).

Доходит даже до такого:

Мужчину, проводившего девочку мимо стаи собак, приняли за преступника. Отец ребенка сообщил в полицию. В родительских чатах было разослано предупреждение об орудующем в городе педофиле. О том, чем сегодня чревато помочь на улице чужому ребенку, и как изменившееся общественное восприятие влияет на нормальные человеческие проявления, рассказал Михаил Тер-Саркисов, управляющий партнер Адвокатского бюро "Тер-Саркисов и Партнеры".

2 февраля в городе Канске Красноярского края во двор школы забежала стая бездомных собак. Вышедшая из здания девочка-первоклашка остановилась – побоялась идти мимо них. Увидев это, стоявший тут же у крыльца мужчина взял ребенка за ручку рюкзака и со словами «Пройдём со мной вместе», провёл мимо собак.

Вечером отец девочки сообщил в полицию о неизвестном, который напугал его дочь: потянул за рюкзак, сказал, идти с ним. Одновременно в родительских чатах города разошлось сообщение-предупреждение с описанием внешности и одежды педофила, который чуть не уволок восьмилетнюю девочку. И обязательно уволок бы, но «ребенок смог вырваться и убежать».

Полиция провела проверку и выяснила, что «неизвестный во дворе учебного заведения» - отец другого ученика этой школы, ждал там своего ребенка. Именно это последнее обстоятельство сняло с него подозрения – полиция распространила заявление, что тревога ложная. А будь то случайный прохожий, объясняться б ему пришлось очень долго. Да и чем бы эти объяснения закончились, неизвестно.

Обвинения в сексуальных действиях по отношению к несовершеннолетним по любому надуманному поводу способны привести к тому, что взрослые уже не рискнут помочь чужому ребенку. Даже находящемуся в опасной ситуации. О том, как «педоистерия» влияет и на поведение человека в социуме, и на появление ложных обвинений, мы поговорили с адвокатом Михаилом Тер-Саркисовым, управляющим партнером Адвокатского бюро "Тер-Саркисов и Партнеры".

адвокат Михаил Саркисов

«Побоялся даже открыть дверцу машины»

- По улице идёт человек. Мужчина. Видит ребёнка, которому нужна помощь. Подойдёт как раньше, или, помня о рисках, сразу побежит в другую сторону?

- Когда в 2010-2011 году шли громкие дела по сексуальным преступлениям в отношении несовершеннолетних, я применил термин «педоистерия». Мания преследования в обществе. Одним везде мерещатся педофилы, другие сами боятся обвинений. Последние предпочтут подумать о себе, своей безопасности, чем оказать содействие чужому ребенку. Уже не каждый остановится, чтоб проводить ребенка до дома в темное время суток. Мужчины сегодня стараются не заходить в подъезд с ребенком. В лифте боятся проехать. Даже заговорить лишний раз. Лично у меня был случай. В нашем дачном поселке вечером на улице сидел в закрытой машине. Постучалась в окно девочка. Приоткрыл. Она сказала, что живет через два дома. Папа ворота не открывает, а телефон у неё выключен. Не может попасть в дом. Побоялся, чтоб она села в машину. Даже открыть ей дверцу. Узнал телефон, позвонил отцу, сказал, что она сейчас подойдёт. Раньше я б её просто подвёз, подождал, чтоб дверь открыли, чтоб взрослые вышли. Когда начал заниматься такой категорией дел, сам перестал ездить в одном лифте, одновременно входить в подъезд. Береженого бог бережет.

- Девочка и сама не должна садиться в машину к незнакомому человеку. Но забавно, что теперь и сам этот человек с ребенком должен общаться как с полицейским: из машины не выходить, руками не размахивать, в бардачок не лезть – водительское удостоверение держать в кармашке над лобовым стеклом.

- Да, постоянно помнить, что можешь быть обвинен. В первую очередь, это касается мужчин. Как спортсмен при падении привыкает группироваться, так и тут – вырабатывается правильное безопасное поведение.

- Человек, в отношении которого уже однажды были подозрения, обвинения в педофилии, придёт на помощь ребенку на улице?

- Кто-то всё равно побежит помогать, а иной побежит в другую сторону. Общество разделилось. У кого-то в любом случае сработает родительский инстинкт: забудут обо всём и помогут ребенку. Но многие – нет. Потому, что запуганы. Все ж знают, сколько дел. Пусть даже не сами столкнулись – знают историю про знакомого знакомых, которого так обвинили. Насмотрелись телевизора, начитались новостей. Просто понимая возможные правовые последствия.

«На Западе тактильность в обучении полностью исключили»

- Чем-то напоминает историю с харассментом на Западе, когда спокойней с женщиной вообще не заговаривать.

- Похоже. За границей эта истерика вокруг харассмента привела к тому, что люди стали боятся совершать нормальные человеческие поступки. С педоистерией аналогично. Если помощь ребенку, обучение подразумевает остаться с ним наедине, то этого постараются избежать.

- Был на тренировке у героини своего материала – она преподаёт тхэквондо. Так она, ставя движения, удары, даже пальцем не дотрагивается до учеников – боится обвинений в педофилии.

-Известный тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова, выступая на одном из судов, подробно говорила о нашей общепринятой методике подготовки фигуристов. Как нужно поддержать за руку, потянуть ногу. Аналогично в музыкальной школе. Например, поставить правильную посадку за рояль – держать за бедра. Чтоб руки на клавиши правильно легли – придержать за плечи, за кисти. За ноги – поставить правильно на педали. Когда учат певцов, держат руки у них под грудью – контроль дыхания. Наши методики это подразумевают. А вот на Западе это всё уже недопустимо – там тактильность в обучении полностью исключили.

- С потерявшимся на улице понятно - позвонить полицию, они отвезут. А если ребенок на твоих глазах упал, ударился. Толпы свидетелей нет. Подойти поднять его своими руками? Или просто подложить портфель под голову? Или отойти на 10 метров, позвонить в Скорую и смотреть, как он лежит на снегу?

- Совет однозначный. Позвоните в медучреждение и не трогайте до приезда врачей. При необходимости, укрыть пальто. Если вы не специалист, то неправильными действиями можете навредить. А по нашей теме, да, поднимая его, рискуете: ребенка подхватил, обнимал, где-то прижал.

«Часто это в чистом виде оговор»

- В прошлом году дали 12 лет логопеду. Мать ребенка заглянула за ширму и увидела, как она утверждает, пенис мужчины у лица сына. Схватила ребенка и побежала в полицию. Сам логопед говорит, что надел на пальцы специальный логопедический колпачок-тренер – он действительно напоминает пенис. Это пример той самой педоистерии со стороны матери?

- Слышал про это дело, но так как не я им занимался, не могу ничего достоверно утверждать. Но тут очевидно одно: раньше мать сначала б всё-таки выяснила, что это такое было, пенис или колпачок, а потом побежала или не побежала куда-то с заявлением. Раньше все ж разбирались сначала. Поговорили с теми, кого подозревают в действиях сексуального характера. Теперь сразу бегут с заявлением в органы. Или какое-то смежное учреждение – диспансер для экспертизы. На практике никто не пытается получить объяснения.

- В этой истории кроме слов материи ничего нет - только она что-то видела или не видела. Этого достаточно для обвинения?

- Да, обвинение строится на словах мамы, бабушки, папы. Если в описанной истории мать утверждает, что сама видела, то чаще ссылаются, якобы, на рассказ ребенка. Часто это в чистом виде оговор. Например, из-за сведения счетов. По одному из первых дел, которые я вёл. Обвинение педагога из музыкальной школы. Мама сводила счёты с педагогом, который по её мнению не давал развиваться её дочерям. Того педагога присяжные оправдали. Или попытка завладеть имуществом. Женщина обвинила мужа в сексуальных действиях в отношении их общей внучки. Или супруги на гране развода, жена устраняет мужа дабы не делить недвижимость. И тут обычное доказательство - только слова родителя. Ребенка в силу малолетства могут даже не допрашивать – риск психологической травмы. Проводят, конечно, экспертизы – вроде беседы с психологом. Но никаких очных ставок, допросов. Если родитель против, то допросить ребенка невозможно. Главный свидетель чаще всего мама, которой «известно со слов ребенка». Кстати, в этом случае невозможно обвинить в заведомо ложном доносе или даче ложных показаний - она ж ссылается на слова ребёнка.

- Этого достаточно для доказательств?

- Достаточно для возбуждения уголовного дела.

- А чтоб дойти до обвинительного заключения и передачи в суд?

- Ребенок сказал маме. Та рассказала бабушке. Вот у нас уже два свидетеля обвинения. Хотя ребенок мог бабушке не рассказывать.

- Вернемся к мужчине, который перевел ребенка мимо стаи собак. Его ошибка была в том, что держал за ручку рюкзака и этим навёл на страшные мысли?

- Даже если б не держал, всё равно бы в глазах общества навел на страшные мысли. Впрочем, я поступил бы так же как он. При всей своей осмотрительности. И даже если нет свидетелей. Девочка, скорее всего, нормальная. Она даже если испугалась, всё равно сказала, что дядя вел мимо собак, держал за рюкзак, а не разные части тела. Но тут есть важный нюанс. В рамках доследственной проверки ребенка могут направить к разного рода специалистам. К детскому психологу. А у этих людей уже специфический уклон. Они невольно сами могут внушить ребенку, что действительно что-то было. Ребенок говорит, что «дядя его хватал». И вопросы психолог может сформулировать по-разному. Хватал за руку, чтоб оттащить от края платформы, от открытого окна, от злой собаки? Или хватал - за разные части тела? Потом, любой маленький ребенок имеет склонность фантазировать. А тут ему, фактически, подсказывают, будят его фантазию. К сожалению, не только в обществе, но и профессиональной среде автоматически рождается предвзятое отношение к человеку, к которому выказали подозрения. Психолог – обычный человек, сама мама, бабушка. Даже отец. Что-то домысливает. У нас нет объективности в таких вещах.

- И тут к двум как бы свидетелям добавляется и как бы экспертиза?

- К делам, касающимся детей, всегда относятся серьезно, занимаются ими тщательно. Приходит мать с заявлением. В Следственном комитете его, конечно, принимают. Следователь – нормальный человек. Раз есть подозрение в надругательстве над ребенком, нужно заняться – возбуждает уголовное дело. Отправил на экспертизу. С ребенком беседует эксперт - психолог. Понимая важность, - также добросовестно. Обращает внимание на малейшие детали, нюансы, ничего не пропускает. Выковыривает какие-то косвенные признаки, которые и указывает в заключении. И на 100% не исключает факт преступления. Может и было, а может и не было. Он просто накидал все за и против - дальше пусть с этим следствие разбирается. А следователь – сторона обвинения. Обязан собрать факты, подтверждающие вину. У него есть свидетель (та же мать, которая говорит со слов ребенка), экспертиза, которая не исключает, - читай, допускает. Передаёт дело в прокуратуру. Там люди тоже ответственные – видят, проведена большая работа, стоят подписи. Утверждают и отправляют в суд. В любом случае, каждый считает, что он свой кусочек работы честно исполнил, а решать суду.

- И как тут ведёт себя суд?

- Такие дела идут года два, не меньше. Обвиняемый это время провёл в СИЗО. Работали следователи, эксперты, прокуратура. Кучу сил и времени потратили. А доказательств всё равно нет. Оправдать - значит сказать, что они все неправы, что всё это впустую, обесценить их труд. Судье такое не простят – в конечном итоге, со временем лишат статуса. Поэтому идёт на сделку с совестью: невиновному даёт минимально возможный срок. У меня было дело, когда я доказал невиновность подзащитного – ему назначили наказание 7 лет. В статье УК написано «от 12 до 20 лет». А дали – 7 лет, меньше меньшего. Это при том, что человек вину не признал, значит, нет чистосердечного признания, прочих смягчающих обстоятельств. Причина одна – судья уверен в невиновности.

В моей практике один раз было, когда подозрение снялось на этапе доследственной проверки. «Яжемать» спокойно разобралась и поняла, что неправа. И один раз на этапе уголовного дела. А если дошло уже до суда, то вероятность оправдаться стремится к нулю. Не больше 1%. В моей практике были оправдательные приговоры и по такой категории дел.

- Да, вы упоминали случай оправдания.

- Это было в суде присяжных. Там оправдание более вероятно ввиду их объективности и независимости. Но потом эту категорию дел из юрисдикции присяжных изъяли. Что абсолютно неправильно. В этом году и наказание ужесточили – теперь уже до пожизненного заключения. Сегодня это высшая мера. Тем более необходимо вернуть эти обвинения для рассмотрения присяжными. Предоставить все возможности правосудия.

Текст: Алексей Боярский