Шла где-то четвертая неделя карантина, когда мы с мужем приняли решение развестись. Произошло это после ссоры длинной в сутки, а может и в два с половиной года, смотря как на это посмотреть. 

Слово за слово, и не помню, кто сказал эту фразу первой, но прозвучала она так естественно, что в двенадцать часов ночи он пошел спокойно собирать вещи, а я решила разобрать кухонный шкаф, чтобы выкинуть оттуда все ненужное, от чего давно пора было избавиться. 

Влюбились и поженились мы так же естественно. Познакомили нас общие друзья. Слово за слово, и вот мы уже дружим той дружбой между мужчиной и женщиной, которая не существует. Мы часто ходили в кино, а потом ужинали поздно ночью в полупустых ресторанах. Он оставлял какие-то маленькие сюрпризы в подстаканнике в моей машине, писал рукописные письма, присылал цветы, когда знал, что впереди у меня трудный день. Предложение он сделал в самолете, когда мы летели в Барселону. Сказал, что хотел на пляже, но не мог дотерпеть. Три года назад в прохладный солнечный день перед друзьями и родными я пообещала ему, что буду любить его всю жизнь и научусь готовить, а он, что никогда меня не разочарует. Никто из нас не смог сдержать то, что говорил в тот день.

Хоть и говорят, что от любви до ненависти один шаг, между ними есть еще очень глубокая расщелина, в которой бурлят и плавятся оба этих чувства. В этот лимб мы попали почти сразу. За два с половиной года я прошла все стадии принятия его оглушительно глухого равнодушия: от обиды и истерик до разговоров «о нас», уговоров и угроз. Да, я хотела красивую картинку. Я согласна была быть ласковой и нежной, готовить и, ладно уж, стирать носки, но только стоя за спиной настоящего мужчины, а не мальчика около тридцати лет. Я не хотела понимать, почему он отказывается быть похожим на героев тех фильмов, которыми восхищается. Под конец я научилась собирать мебель, вбивать гвозди, менять лампочки, заделывать швы в ванной, таскать тяжелые продукты и улаживать все вопросы с управляющей компанией. Было и хорошее, конечно. Например, общие друзья и вкусы. Похожий взгляд на жизнь. А еще я очень привыкла быть с кем-то. 

В тот вечер, когда я, доделав дополнительную работу, смотрела авиабилеты и осознавала, что выбор будет между отпуском и сменой автомобиля, я пошла на новый круг: обида-истерика-разговоры. Прерывались мы только на сон, еду и работу из разных углов квартиры. И вот за полночь на вторые сутки мы наконец достигли дна этого лимба, в котором бултыхались и бились о камни столько времени. Пора было оттолкнуться со всей силой и выгребать на поверхность.

На то, чтобы полностью съехаться у нас ушло две недели. А обратный процесс уложился в пару часов. Ощущение было, как будто я персонаж игры «Симс», на которого сначала наслали карантин, а затем решили, что этого мало. Не спиться и не сойти с ума мне помогли работа, подруги и промокоды на farfetch. Перед его уходом мы договорились, что подадим на развод, когда закончится карантин.

Я, как Рип ван Винкль, проснулась в новой жизни. Меня болтало между желанием доказать ему что-то и осознанием, что я ценна сама по себе. Я соглашалась на всю работу, которая прилетала. Появились силы быть во всех местах одновременно. Я остро нуждалась в похвале и комплиментах. Когда я теперь тащила тяжелые пакеты, я чувствовала себя молодцом, а не ездовой бабой, на которую положили болт. Я умудрилась съездить в небольшой отпуск (пусть и недалеко от дома) и поменять машину (пусть и в кредит). Такая жизнь была вдохновляющей и новой для меня. Только иногда очень хотелось рыдать в подушку. 

Сначала мы не виделись вообще. Друзьям приходилось звать нас по-отдельности. Только однажды подруга сказала, что он живет у родителей, работает, играет по вечерам по сети. Ничего нового. Потом мы стали пересекаться на днях рождениях, когда именинники не хотели делать выбор между нами. Здоровались, старались расходиться по разным углам. Мы двигались по очень длинным орбитам, поэтому между этими пересечениями были периоды, когда мы почти забывали друг о друге. Мне кажется, в один из них у него даже был кто-то. Я тоже ходила на свидания, но все это было не то. Каким-то образом эти отношения оказались своеобразным, смешно сказать, эталоном, с которым я сравнивала все остальное. 

В один из вечеров, когда мы снова столкнулись, оказалось, что он снял квартиру, сменил работу. Пишет рассказы в стол, как раньше. Смотрит фильмы, которые смотрели мы. Слово за слово. Слово за слово. Он был спокойным и теплым, снова веселым и живым.

Наверное, я эгоист, который ждет от людей слишком многого. Я не слышала и не слушала, и гнула свою линию. Я не посыпаю голову пеплом, мы оба были хороши, но может это был хороший урок? В мире нет идеальных людей, мы все не идеальны.

Я была одна, жила как феминистка. Была в кино и полупустых ресторанах с другими. Но это все другое, не мое. Называйте это мазохизмом. 

Сейчас я по щиколотку в старой реке, но вода уже другая. Да и я тоже уже не та. Возможен ли happily ever after для таких, как Бен и Джен или я и он?

Мне только стыдно, что я не удержалась и все же вымела из избы весь сор в соцсети, пусть и косвенно. Теперь, я знаю, друзья не рады нашему воссоединению. Родители тоже оптимизма не выражают. Но он как будто верит, и я как будто тоже. 

Есть ли у таких историй счастливый конец? Очень хотелось бы почитать примеры.