Я очнулась у себя дома, на диване. За окном садилось солнце, и нежный розоватый свет освещал комнату. Резкий телефонный звонок прервал идиллию.

– Это Марьяна Михайловна? Какие у вас планы на майские праздники? Аарон Романович хотел бы пригласить вас присоединиться к нему в Португалии. Вылет из терминала Шереметьево-2 через неделю, 30 апреля, в 9.30 утра, билет возьмете в аэропорту, по прилете вас встретят, номер вам заказан. Марьяна Михайловна! Вас плохо слышно! Вы согласны?

Как майские? Я же на Сардинии была… Вот так бабка! Аарон Романович стоил пятнадцать миллиардов грина и числился первым в списке русского журнала Forbes. Вечер переставал быть томным.

– Согласна, согласна…

– Да ты что? Сам Романович? А где вы познакомились-то? Я его только один раз видела, нас представили, но он не помнит, наверное. У него, правда, есть один мужик, полноватый такой блондин, Евгений Катков. Он, говорят, Романовича с телками знакомит. Выбирает как раз брюнеток.

– Ну да, он и познакомил, – соврала я, испытав заметное облегчение.

– А мне нравится там другой. Слушай, если все получится, познакомишь меня, там с ним тусуется такой Сергей Валодилов? Вот будет здорово, если мы вчетвером встречаться будем.

– Ой, до этого еще далеко.

– Ну а как он сам тебе показался? Мне он тогда не очень-то понравился: смотрит на всех сверху вниз, холодом от него за километр веет, сам страшненький. Сразу видно, живет под девизом: «Человек человеку волк». Он же сирота, кажется. Вот оттуда, наверное, все и пошло. Как ты там будешь с ним, не знаю. Ты звони, если что…

– Я и сама не знаю…

Сумку мы действительно собирали вместе, чемоданчик на колесиках Louis Vouitton отбросили сразу: слишком маленький.

– Нет, эта юбка не подходит. Он вообще не любит короткие юбки, ему, я знаю, нравятся узкие по колено, в стиле учительницы. 

Билеты оказались с пересадкой во Франкфурте, и у меня была куча времени подумать. Поскольку абсолютно никаких исходных данных у меня для этого не было, я залезла в Интернет. Официальные сайты оповещали, что Аарон Абрамович Романович являлся образцовым семьянином и отцом пятерых детей. Его супруга, голубоглазая блондинка, занимается их воспитанием, для чего возит по музеям всего мира. А на празднование шестнадцатилетия одной из своих дочерей, Анны, он потратил полтора миллиона долларов. Является ярым футбольным болельщиком и даже приобрел один иностранный футбольный клуб, чем почему-то обидел мэра Москвы. В менее официальных источниках можно было обнаружить отрывочные факты о том, как миллиардер отдыхает без семьи. Оказалось, что господин Романович любит большие компании, состоящие из его многочисленных друзей и непременных длинноногих фотомоделей. И вот таким своеобразным составом он путешествует по мировым курортам. Интересно, меня-то пригласили как одну из длинноногих сопровождающих или все же меня ждет приключение поинтересней?

Внизу отеля оказалось более многолюдно, чем я того ожидала. За несколькими накрытыми столами сидели девушки, в основном модельного или околомодельного плана, в компании с мужчинами и парочками. За дальним столом сидел одинокий на вид мужчина, и, хотя на Романовича он внешне совсем не походил, я села к нему. Моего собеседника зовут Юрой. Чтобы наладить беседу, он заказывает какого-то особенного местного портвейна, показав себя настоящим знатоком. За вторым бокалом уже позволяет себе прикоснуться к моей коленке и предложить:

– Хочешь, пойдем посмотрим, какой у меня вид из номера?

В этот момент я вижу, как к нашему столу не слишком ловко движется человек в мешковатом черном пиджаке и джинсах, которые тоже, казалось, ему великоваты. К нескладным движениям прибавьте нескладное телосложение. В голове почему-то пронеслось: неужели с ним кто-то спит? Подойдя вплотную, он быстро протягивает руку Юре и, присев рядом со мной, спрашивает:

– Ну как вы тут?

– Да вот, Юра предложил мне свой номер осмотреть. – Надо сказать, что никаких сомнений в том, что передо мной Аарон Романович собственной персоной, у меня нет. Но уж такая я родилась, что прямо обожаю мужиков дразнить. – Мы тут портвейном местным балуемся, не хотите ли, Аарон Абрамович, выпить с нами?

– Нет, я не пью. И не люблю пьяных женщин. – Аарон Романович говорит тихо и с легким нажимом.

– А я уже пьяная?

– Пока нет.

Я почувствовала дискомфорт и резко поднялась из-за стола:

– Пойду схожу кое-куда, скоро вернусь.

В самом деле, что это я? Моя судьба решается, а я неизвестно с кем выпивать наладилась. В туалете я пристально вгляделась в свое лицо. Вроде бы все в порядке. Разрез глаз умело подчеркнут тенями, губы можно подправить, только вот взгляд чуть захмелевший. Пить надо прекращать. Когда я вернулась к столу, то Юры и след простыл. Надо сказать, что больше я за весь отдых его ни разу не видела. Аарон встретил меня у стола и спросил, не хочу ли я пройтись. Я хотела. С минуту мы стояли и смотрели с веранды на океан, который бился у подножия скалы.

Скажи, а ты хорошо языки знаешь? У тебя какой? Английский?

– Да.

– На разговорном уровне? Читаешь на английском?

– Ну, я только на нем за границей и объясняюсь.

– А где больше бывать любишь? – продолжает он свой странный допрос.

– В Италии. – Я мысленно улыбаюсь, вспоминая узенькие римские улочки. – Это моя любимая страна, и еще там вкусно, поэтому я там всегда поправляюсь.

Аарон улыбается мне в ответ:

– Я тоже люблю Италию. Кстати, тебе не холодно? Хочешь, я сниму пиджак? – Романович действительно снял пиджак и накинул его на мои плечи. Я с удивлением отметила, что этот пиджак от модного дома Hermes, который совсем не сидит. – Пойдем внутрь, а то замерзнешь и простудишься. Я тебя познакомлю с другими гонщиками и девушками.

– Гонщиками?

– Мы ездим за «Формулой-1» и сами гоняем по трассам на спортивных автомобилях. Девушки ждут в отеле.

– Ой, а возьмите меня с собой посмотреть.

– Хорошо, поедем – возьмем.

Мы вернулись в ресторан и присели за стол, где уже сидели несколько мужчин и девушек.

– Давайте знакомиться. Аарон, – обращаясь в основном к девушкам, представился Романович.

– Алена, Люба, Катя, Света, Аня, Марго, – по очереди и, как мне показалось, несколько подобострастно представились и девушки.

После чего с явной опаской принялись поглядывать на олигарха, что, впрочем, его нисколько не смутило. Меня же сразу удивило, что их кавалеры, или, во всяком случае, те мужчины, с которыми они провели весь этот вечер, даже и не думали демонстрировать Аарону свои права на спутниц. Причем ни словом, ни жестом. Я, уже слегка околдованная его заботливым вниманием, немного напряглась. Создавалось ощущение, что он может позвать с собой любую. Словно чувствуя мои сомнения, Аарон кладет мне на плечи руку и чуть привлекает к себе. В глазах девушек проскакивает какая-то смесь зависти и обреченности. Меня же его жест совершенно успокаивает. Ну конечно, я для него лучшая.

– Алена, а ты откуда?

– Из Калмыкии.

– Как там у вас Илюмжинов?

– Да нормально. – Плосколицая Лена опускает узкие длинные глаза и чуть заметно розовеет.

– Люба, а у тебя татуировка на плече зачем?

– Ну, она несет определенную информацию.

– Какую информацию?

– Ну… чтобы все удачно складывалось.

– А так неудачно складывается?

– Ну, я не знаю… – Девушка опускает голову и замолкает.

Мужчины смеются, девушки с облегчением улыбаются, Аарон Абрамович удовлетворенно кивает:

– Это хороший, тонкий анекдот. Ну что же, всем до завтра. Марьян, пойдем.

На последних словах он берет меня за локоть и привстает со стула. Я встаю следом. Мне чуть-чуть страшно, но, должна сознаться, ужасно любопытно.

Мы идем в мой номер. Закрыв дверь, он опускается и, прежде чем я успеваю что-нибудь возразить, снимает туфли с моих ног. Сказать, что я теряюсь, – не сказать ничего.

– Какая у тебя гладкая, словно шелк, кожа.

Он нежно проводит по моей ноге, и я мысленно благодарю косметолога, у которого накануне делала эпиляцию.

А шрам этот на шее откуда? – Его рука нежно скользит от моей шеи к груди.

– Проверяли один диагноз. Очень романтичная, кстати, была история, – сказала я, вспоминая, как один олигарх положил меня в больницу за тысячу долларов в день, где мне и сделали эту неудачную пункцию.

– В России? Тогда неважно, какая была история. В России лечиться нельзя, нормальная медицина в Израиле и в Германии. Все кончилось нормально?

– Да. Все нормально.

– Мне кажется, что, если ты пойдешь одна по улице, на тебя сразу все мужики кидаться начнут. Ты не боишься ходить одна? Почему ты не замужем?

– Я разведена.

– Почему развелись?

– Ну, я полюбила другого человека и просто не смогла больше ложиться в постель со своим мужем.

– А где этот другой?

– А он меня не любил. Ему просто нравился секс со мной, и все. Мы выросли в одном подъезде, он был мой сосед, это была детская любовь. От такого чувства довольно трудно избавиться. А ему, я думаю, просто надо было поставить галочку, затащив меня в постель. Вот он ее и поставил.

– Легко с мужем расстались?

– Нет, это был ужасно тяжелый развод.

– Ну, понятно, стали делить вилки-ложки, вместо того чтобы нормально разойтись. Ну и не переживай, значит, так суждено.

– Я, честно говоря, вообще не очень-то верю в брак, и вообще не верю в то, что мужчина может в наше время жить с одной женщиной. У этого моего соседа, например, уже двое детей от разных баб.

– Ну почему же не может, вот у меня, например, пять детей от одной женщины.

В результате этого разговора на мне остаются только чулки и трусики. Он осторожно стягивает кружевные стринги la Perla. Но тут-то меня по-настоящему пробирает на «поболтать»:

– Что значит, от одной женщины? От жены?

– Знаешь, что с попугаями делают, когда они много чирикают? Их тряпкой накрывают. Вот и я сейчас так тебя. – С этими словами он осторожно накрывает мне лицо подушкой.

Через мгновение я чувствую нежное прикосновение на внутренней части бедра и чуть выше… Он внимателен и нежен настолько, что я впервые за долгое время ощущаю себя музыкальным инструментом в руках настоящего виртуоза. Меня больше не надо уговаривать молчать. «Не странно, что у него пять детей. Странно, что не десять», – проносится в моей голове. После мастерской прелюдии он удаляется в ванную. Когда же он вновь предстает на пороге спальни в полотенце вокруг бедер, я невольно отвожу взгляд. Никогда раньше я не видела такого странного недостатка фигуры. Слишком длинные ноги и соответственно непропорционально короткое туловище. 

– Как ты хочешь?

Его губы уже около моего уха, а только что были переплетены с моими.

Я теряюсь и не знаю, что сказать…

– А знаешь, – продолжает он, – я во время секса могу спокойно разговаривать. И тебе бы научиться говорить, чего ты хочешь и как тебе нравится… – Проходит некоторое время, прежде чем он снова задает вопрос: – Устала? Он чуть трогает меня за плечо, я вытягиваюсь и переворачиваюсь на живот.

– Все?

– Нет. Я вспотел даже. Сейчас отдышусь. Минут через пятнадцать продолжим.

– Еще?

– Ну да, а ты думала, все, что ли? – Он улыбается и поудобнее устраивается на подушке, протягивая руку к моему бедру.

– Я красивая?

– Да. Очень.

– Тебе нравятся все красивые?

– Нет, не обязательно. Мне, например, важно вот это. – Он берет двумя пальцами мое запястье и слегка приподнимает до уровня глаз.

– У меня есть подруга, у нее еще тоньше, раза в два.

– У меня тоже есть такая подруга. – Он ухмыляется. – А мы все время о тебе говорить будем?

– Что тебя возбуждает?

– Ну, когда много мужчин и одна женщина, только без насилия. Насилие я не терплю. Ну чтобы как-нибудь уговаривали. Но это только смотреть, не практиковать. – Я ставлю на честность и быстро понимаю, что делаю первую ошибку.

– Я тебе такого организовать не могу. – Он выключает телевизор, становится заметно, что ему этот разговор не нравится.

– А тебе? – Я пытаюсь загладить вину. – Ты что-нибудь представляешь? Ну, когда нет женщин рядом…

– Да в общем обычно с этим проблем нет. – Он снова ухмыляется. – Хотя, когда долго приходится оставаться в море… Там, на корабле, правда, есть женщины в обслуживающем персонале, но я себе этого не позволяю. Потом от них нормальной работы не жди. Вот тогда я просто вспоминаю хороший секс. Вот этот теперь буду вспоминать.

Он привлекает меня к себе, я закрываю глаза. Боже мой, неужели это правда происходит со мной. Я без преувеличения чувствую себя самой счастливой женщиной на земле.

– Я пойду к себе. – Он осторожно снимает презерватив и кладет его на тумбочку.

– Нет, не уходи. – Я как можно нежнее жмусь к нему, он охотно отвечает на ласку:

– Мы вместе не выспимся, к тому же я не люблю вынужденный утренний секс.

– Но я совсем не хочу спать. – Мне обидно, я совсем не ожидала, что после такого он вот так просто пойдет спать к себе в номер. – И еще я привыкла, что если было вечером, то должно быть и утром.

– Должно быть утром. – Повторяя, он улыбается, но все же встает с постели, чтобы одеться.

– Тогда я пойду вниз, пить с Юрой. – Я ужасно глуплю, но не понимаю, как заставить его остаться. Я хочу с ним спать.

– Знаешь, Юра Тефлер бьет девушек. Мы с ним как-то вместе отдыхали, я спускаюсь на завтрак, а у его девушки фингал под глазом. – Аарон застегивает джинсы и накидывает рубашку, легко перебирая пальцами пуговицы где-то посередине.

– Зачем? – спрашиваю я, про себя же вспоминаю: Юра Тефлер, кажется, опальный водочный король. Который находится в бесконечной и страшно некрасивой тяжбе со своей женой из-за детей и собственности. Никогда бы не подумала, что могу понравиться такому человеку.

– Не знаю, ему кажется, что так правильно.

– Ну и что, сейчас вот возьму и пойду. – Я капризно надуваю губы.

– Так. В чем ты спишь? В этом? – Он поднимает с кресла мою футболку. – Вот давай надевай и ложись спать. Нечего ночью гулять по гостинице. И имей в виду, ты приехала сюда ко мне.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я шла вниз? – Мне приятно, и я послушно проскальзываю в футболку, которую он заботливо придерживает.

– Слышала такое, кто девушку ужинает, тот ее и танцует? – Это глубокомысленное изречение Аарон Романович произносит, уже стоя на пороге моего номера. – Спокойной ночи! Увидимся на завтраке… Закройся на всякий случай.