Недавний пост near-the-ocean "Все о запеканках"  разбудил в моей голове ворох воспоминаний о том, какие запеканки были в моей жизни и, в частности, в детском саду. Отчетливо помню, что готовили ее там преотвратно, резали неровными кусками и  поливали кислой сметаной, которая, тем не менее, не могла скрыть пригоревшие бока и сухую корку, которая черным пузырем укора смотрела на пытающихся съесть ее детей. 

Но были и другие лидеры моего парада вкусовых пристрастий, которые я ела с удовольствием и без попыток опрокинуть тарелку. Естественно, о большинстве я уже забыла, но кое о чем забыть не так просто, как хотелось бы, и об этом как раз будет этот пост. 

Мой личный антигерой - гороховое пюре с печеночным нечто. 

Во-первых, как можно было подавать их вместе? Они будто бы показывали еду сразу в нескольких стадиях ее переваривания.

Во-вторых, смотрите пункт первый. 

Я ненавидела дни "Гороха и Оладий" (кажется, что это все-таки были они), всячески пыталась остаться дома, но родители никогда такого не позволяли. Я страдала, мучилась и училась размазывать еду по тарелке. Но внезапно решение пришло оттуда, откуда вообще не ждали. 

В группу пришел новый мальчик, эмоции от знакомства с которым перевесили боль от поедания этой кулинарной вакханалии. Он был толстощек, блондинист и голубоглаз, любил резиновых бобров и прятаться от воспитателей на прогулках. Я пропала сразу. Но потом открылось реальные перспективы такого влечения. 

Виталик обладал еще одним неоспоримым и прямо-таки драгоценным качеством - он любил печень. В любом виде и любой степени мягкости. На печеночные оладьи в саду он смотрел взглядом сплетниц на пресс Криса Хемсворта. 

Виталик любил печень, а я - Виталика. И свой путь к его сердцу я начала с того, что эти самые оладьи я на каждом обеде украдкой скармливала ему. Все были в выигрыше: оладьи были не на мой тарелке, а в Виталике, он смотрел на меня сытыми (а мне казалось, что такими влюбленными) глазами, и я оставалась была верна своим  принципам. 

Номер 2 - пенки на какао.

Всегда относилась спокойно и с удивлением узнала, что я такая почти единственная. Помните это какао в граненых стаканах (тест на возраст)? Оно обязательно было еле теплым, уже расслоившимся: какао массой погуще внизу, молоко цвета уверенной бурды повыше, а кульминацией была эта богиня: тонкая пеночка, чуть подернутая дымкой, чем холоднее какао, тем непрозрачнее и непробиваемей она становилась. Ммммм...

Особо ловкие пытались отдать свои пенки мне (по аналогии моих взаимоотношений с Виталиком), но без сильных чувств я на такое способна не была. Поэтому пенки оставались в стаканах (а с помощью особо рьяных нянечек и в животах) страдающих одногруппников.

И номер 3  -  суп с сосисками!

Мой фаворит, вершина гастрономической мысли, небесная амброзия. Хоть убей не помню, на каком бульоне он был (кажется, это был бульон "вода"), но там точно еще было порубленное яйцо и картошка кубиками. Я ждала его каждый день, подпрыгивала, когда наливали в тарелку и даже не стеснялась просить добавки. Мои подобные симпатии шокировали семью, где вроде бы кормили разнообразно и полезно, и бульоны были даже куриными или говяжьими, но сосисочная водичка с яичком была моим любимым блюдом долгие годы. Попытка мамы приготовить подобное стало всеобщим разочарованием: суп я отвергла (подозреваю, что даже сосиски для того супа были слишком нормальными и поэтому невкусными на фоне глутаматного чуда мясной инженерии), а больше в семье никто есть это не захотел, кажется, он в итоге достался собаке. 

Душа требует еще слоек с вишней, как в детстве, и конфеток "Метеорит", но их уже нигде нет и альтернативы являются лишь грустным подобием. Эх...

Спасибо near-the-ocean за эту ностальгию! А теперь заход в духе блогерш "Ой-мои-охваты-снизились": что вы любили/не любили в детском саду, какая еда имела большую вероятность оказаться на полу, была ли в фаворе манная каша и сколько масла давали вам на полдниках?