Упомянув имя принца Гарри, я использовала маркетинговый ход, чтобы максимально привлечь к нему внимание сплетниц, впрочем как и компания BetterUp, ассоциированным коучем которой я являюсь: о компании узнал почти весь мир с того момента, как принц Гарри стал одним из членов ее команды. Накануне публичного объявления о новой должности принца Гарри в качестве First Chief Impact Officer компания BetterUP разослала письмо всем своим коучам об этом назначении, предупредив о конфиденциальности: не разглашать эту информацию публично, а если кому-то из нашего окружения захочется подробностей, то пусть пишут на адрес пресс-службы. У меня был легкий порыв стать инсайдером, но все же я взяла себя в руки (неэтично и могут уволить), поэтому размещаю просто информацию о назначении принца с официальной страницы сайта BetterUp. 

Мы достаточно здесь поглумились над этим назначением, меня же раздирали противоречивые чувства. Во-первых, вау – «Мой начальник – принц Гарри» (метафорично, конечно). Во-вторых, что за бред. В-третьих, а почему нет, если это мотивирует людей еще больше открыто говорить о проблемах психического здоровья, то пусть будет принц – такой, сякой, дурной, рыжий и т.д. и т.п., ну какая разница, если речь идет о здоровье человека? А еще была некоторая оторопь от того, что вообще-то основными заказчиками BetterUp являются компании, и разве для них такая сомнительная персона в качестве ее амбассадора может быть актуальной?.. Правда, в век торжества массовой культуры может быть все, поэтому ok.

Но сам мой пост не о принце и его новой должности, а продолжение разговора, который развернулся на сплетнике в связи с публикацией поста -Lite- со скринами моих комментариев, набравший более 2000 лайков (см. пост здесь). Спасибо всем сплетницам, кто понял мой посыл. Спасибо и тем сплетницам, кто меня покритиковал за переход на личности, – на один из комментариев я даже ответила, сделав coming out для тех, кто просил «Ник в студию». Спасибо дорогой -Lite- за то, что разбудила дискуссию, которая вышла за рамки просто губ и перевела нас в плоскость обсуждения профессиональных качеств коуча. Да, и это мой первый пост на Сплетнике, который читаю уже 6 лет.

«А судьи кто?..» Сначала все же выступлю адвокатом Оксаны Лаврентьевой (выбрала фотографию, где Оксана очень хорошенькая). По большому счету в своем интервью она не сказала ничего плохого и какого-то особо странного, что причисляет ее к разряду шарлатанов. Очевидно, что она обучалась коучингу – был робкий заход в тему другого видения проблемы, который она помогает найти клиентам. На этом во многом и строится коучинг. Так называемый сократовский диалог позволяет по-новому увидеть жизненные обстоятельства, понять особенности мышления, специфику эмоционального реагирования и особенности поведения.

Мы ведь не видели, как она работает, и получается, что «я Пастернака не читал, но осуждаю». Как я уже писала в своем комментарии, на каждый товар есть свой купец. Она упомянула, что хочет стать ролевой моделью. Возможно, к ней идут те женщины, которым отзывается ее биография, ее образ жизни, ее отношение к себе, другим и миру. И даже губы откликаются, потому что они с такими же губами, и чтобы не смущаться своей внешности в разговоре о самом сокровенном, они выбирают такую же Оксану – говорят с ней «на одном языке» тела. Позволю высказать гипотезу, что Оксана в некоторой степени олицетворяет собой образ Марии Магдалины (хотя и трактуется он очень по-разному): в общекультурном смысле для многих этот образ олицетворяет жизненный переход от грешницы к праведнице (если есть специалисты среди сплетниц, поправьте меня). Очевидно, что большинство подписчиц Оксаны знают ее биографию. Очевидно и то, что у нее действительно много поклонниц, которые разделяют ее ценности и убеждения. Кто же все эти люди, для которых человек без профессионального образования, вдруг полгода назад ставший коучем, ролевая модель? Это женщины, для которых всё, о чем мы с вами так подробно говорим, а чаще смакуем, не имеет никакого значения, а иногда и возведено на пьедестал. Для них главное – «она своя», они ей доверяют. А вы знаете, что самое главное в помогающих практиках? От чего на 95% зависит успех работы с клиентом? Успех зависит от того, смог ли специалист построить доверительные отношения: это правило повторяют, как мантру, на всех курсах повышения квалификации. А если специалист не смог завоевать доверие клиента, то никакие техники – а их сотни – уже не помогут. Специалист помогающей практики работает своей личностью. И практика Оксаны (как хотите называйте то, что она делает) здесь не исключение: ее личность работает для таких же женщин, как она, - со схожей судьбой, со схожим видением себя, других и мира. 

(Тем не менее я настаиваю, что человек с такими яркими проявлениями мистического мышления и продвигающий оккультные практики не может работать ни коучем, ни психологом – это очень опасно для психического здоровья клиентов. Я также настаиваю на качественном непрерывном образовании и участии в различных профессиональных сообществах, но не шаманов, чтобы однажды не вознестись от чувства собственной исключительности и не начать мироточить. Широкий кругозор, разносторонняя образованность, начитанность, рефлексия и критичное отношение к себе – наше все при работе с людьми.)

«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь...» Ни одно профессиональное образование и даже годы практики не заменят способностей и таланта. В лучшем случае ты будешь делать все грамотно, профессионально. Но для работы коучем etc. этого, конечно, недостаточно. Уверена, что у каждого из нас вокруг множество примеров плохих специалистов с десятью дипломами. Напротив, кто-то с техникумом может быть на голову выше того, кто с магистратурой. Так, большинство ждет подвигов Геракла от учителей. А ведь это самая массовая бесконкурсная профессия! Вот и на психфаках ежегодно выпускаются тысячи: легко ли найти того самого, своего родного психолога? Этот процесс сродни поиску мужа в брачном агентстве.

Что же касается ICF, то одна из принципиально важных историй об этой организации связана с тем, что в ней выработан великолепный профессиональный стандарт, и чтобы пройти сертификацию, ты должен подтвердить своими сессиями, видеозапись и транскрипция которых отправляется на закрытый независимый асессмент, соответствие своей практики профстандарту. Он во многом вторит профстандарту когнитивно-поведенческих психотерапевтов – думаю, на основе него и писался. Кроме того, при вступлении в организацию ты подписываешь этический кодекс (ссылка на кодекс, размещенный на странице Российского отделения ICF, но перевод кривоватый, там же есть ссылка на английскую версию). Это означает в том числе и то, что при нарушении коучем этического кодекса клиент может обратиться за поддержкой в ассоциацию, и в случае подтверждения фактов коуча могут лишить сертификации. Считаю это очень важным моментом, тем более что в нашей стране так и не лицензирована деятельность психологов. Кстати, во Франции, когда поняли, что от «коучеров» нет никакого спасу, просто запретили работать без международной сертификации. И еще одно кстати. Уже несколько лет в России не могут утвердить стандарт коуча и ввести в номенклатуру специальностей эту профессию, хотя написан этот стандарт отлично.

Как лодку назовешь… Вообще у слов коуч и коучинг в русском языке несчастливая судьба, и, думаю, что вряд ли в скором времени что-то изменится – уж очень фоносемантика дурная у этих слов, а перевести так, чтобы передать смысл коучинговой практики не получается. Коуч – это не тренер, не ментор и не наставник. Коуч не учит, не лечит и не оценивает. Что же он такое делает?

Официальное определение коучинга, данное ICF, я не очень люблю – слишком обще и в стилистике Энтони Роббинса. Я люблю определение моего коллеги, когда-то заразившего меня коучингом, доктора педагогических наук, профессора Михаила Владимировича Кларина, который стоял у истоков Ассоциации русскоязычных коучей (АРК). Он так сформулировал определение коучинга для Большой российской энциклопедии: «КО́УЧИНГ (англ. coaching, от coach – тренировать, инструктировать), особый вид развивающей практики, партнёрский диалог, в котором независимый специалист – коуч помогает человеку сформировать цели своего личного, делового и профессионального развития, раскрыть и мобилизовать свои возможности и ресурсы для их достижения. Коуч не имеет преимуществ в предметных знаниях и опыте, не даёт рекомендаций, но имеет опыт работы с жизненными и  профессиональными вызовами, конструктивного перевода проблемы в задачу, развивающей обратной связи, поддерживающего диалога, направленного на достижение значимых результатов. Обращаясь к коучу, человек работает с ним не в роли ученика (как в обучении), стажёра (как в наставничестве)  или пациента (как в психологической помощи, психотерапии), а в роли партнёра по диалогу для прояснения и самоопределения своей жизненной позиции, своих намерений, приоритетов, целей, задач и планов, поиску продуктивных решений, способов их реализации» (БРЭ). В одном из интервью Михаил Владимирович очень хорошо подметил: «Приход в коучинговую область инфобизнеса, который несет часто искаженное употребление понятия «коучинг», предлагает легко и быстро сделаться коучем, не вкладывая особых усилий» (прочитать об этом можно здесь, а более подробно о специфике этой развивающей практики, как некоторые называют коучинг, – здесь).

Вместо заключения. Сплетник – особое языковое сообщество, где каждый из нас может найти материал, но главное – комментарии (соль земли нашей) на все случаи жизни и получить от этой болтовни большое удовольствие. Здесь мы можем и подеградировать в смысле снижения самоконтроля, оценивая и обесценивая, порой очень жестоко, наших любимых героев (каюсь, тоже грешна). О чем это я? Да о том, что своим постом мне очень важно привлечь внимание к проблеме психического здоровья, хоть и за счет Оксаны Лаврентьевой и принца Гарри. Мне хочется верить, что мы дождемся того счастливого времени, когда психические заболевания перестанут стигматизироваться, а в наших школах вместо ОРКСЭ будут вести психологическое просвещение.

Прошу меня простить, если не смогу ответить на все комментарии. И буду благодарна за участие в голосовании.