Всем привет! 

Сегодня глава будет покороче, но не менее интересней :D Желаю вам приятного прочтения!

Глава 5. Бой принца



На следующее утро после вечеринки и после того, как их рассекретили для всего мира, Гарри и Меган сбежали к Малруни, что бы переждать весь ажиотаж. Меган весь вечер переписывалась с Джессикой в поисках моральной поддержки и подруга позвала их к себе. Это был не первый раз, когда Гарри и Меган проводили время у Малруни дома.
Именно дома у Джессики и Бена Меган поняла, каким замечательным отцом будет Гарри, ведь он с радостью играл с детьми ее друзей.
Этим вечером они собрались на кухне и обсуждали сложившуюся ситуацию.

Меган испытывала двоякие чувства по поводу этой ситуации. С одной стороны, она была разочарована тем, что их секрет раскрылся. Это теперь не было секретом двоих. И, хотя, Меган до встречи с Гарри время от времени сотрудничала с папарацци и позволяла какой-то информации о ней попадать в прессу, она делала все, что в ее силах, чтобы защитить конфиденциальность своих отношений с принцем. Она знала, что ее молчание означает, что они с Гарри смогут спокойно узнать друг друга без давления прессы и волнений. С другой стороны, она испытала облегчение. Она изо всех сил пыталась сохранить секрет от друзей и коллег (об этом знали лишь немногие актеры и производственный персонал Suits) и не любила врать о цели своих поездок в Лондон.
Гарри знал, что этот день неизбежен, и предупредил Меган сразу, чтобы они могли, как он объяснил, максимально использовать то время, которое у них есть.
Конечно, Меган не могла толком понять, что значит быть знаменитым на таком уровне.
После того, как о них узнали, Меган получила около ста сообщений за сутки от людей, с которыми не разговаривала месяцами, даже годами. Все хотели знать: правда ли это?

Отец и мать Меган уже знали об отношениях дочери с принцем. Дории она сообщила сразу же после поездки в Лондон, отец узнал в конце лета, после визита в Ботсвану. Он несколько раз разговаривал с Гарри. Меган просила отца, что бы в разговорах с нею он называл его "Эйч".
Для остального мира это была главная новость дня. Помимо друзей и знакомых, Меган также получила сообщения от нескольких журналистов, с которыми она сотрудничала на протяжении многих лет. Она никому не ответила.
Гарри пришлось вернуться в Лондон. А Меган тем временем пряталась от папарацци, которые выслеживали ее тут и там. О фотографах предупреждали её друзья и коллеги. У Меган началась новая жизнь под постоянным контролем прессы.
Продюсеры сериала обеспечивали Меган безопасность. До встречи с Гарри, Меган сталкивалась с камерами лишь на красных дорожках да на съемочных площадках. Если и были какие-то фото папарации, то они были получены посредством сотрудничества.
Теперь же фотографы были везде. Они пробирались через забор к ней в сад, в надежде сделать фото. Меган звонила в полицию. Теперь, когда она знала, что фотографы охотятся за ней, ей стало не по себе.
Она жаловалась друзьям. Джессика организовала ей перелет в Лондон частным джетом ее друзей.


Начав рассматривать Британию как потенциальный новый дом в будущем, она начала налаживать там свою жизнь.
Она регулярно бегала в парке Кенсингтонского дворца, а затем отправлялась в ближайший магазин Whole Foods, чтобы купить все необходимое для ужина.

Охрана дворца теперь знала ее и ей не надо было предъявлять какие-то документы, удостоверяющие личность.

Она настояла на том, чтобы они называли ее Меган. Вся эта чушь про мисс Маркл не в ее стиле. (Гарри называл Меган «Мэг», а она всегда называла его «Эйч»).

Гарри не препятствовал Меган выходить за стены дворца. Она обедала в ресторанах, посещала рынок на Портобелло-роуд.
Меган, якобы, не была в курсе, что Whole Foods возле дворца была местом обеда для репортеров Daily Mail, рядом так же располагался их офис.
Однажды, делая покупки там, она была замечена репортером, который следил за Меган до главных ворот дворца, сделав снимок на свой телефон (Меган пошла в главные ворота).

Намеки, которые она оставляла в своих социальных сетях, например, изображение двух бананов, которое она опубликовала на следующий день после того, как ее отношения с Гарри стали достоянием общественности, заставили определенные СМИ думать, что она, возможно, намеренно дразнила их. В королевских кругах существует негласный кодекс молчания, ожидается что его будут соблюдать и королевские подруги, которые должны вести себя так же, как и члены самой королевской семьи. Пресса внимательно следила за различными аккаунтами Меган в социальных сетях и обнаружила множество материалов, которые, по их мнению, нарушают это правило. Пресса сделала вывод: нельзя одновременно призывать к конфиденциальности и дразнить СМИ.

Многие статьи содержали расистские высказывания: дреды матери Меган; экзотическая ДНК, которая разбавит голубую кровь Виндзоров; первая НЕблондинка Гарри и т.д. Гарри был в бешенстве от этого, для него это было ново. Меган же жила с этим всю жизнь.

Меган могла полностью принять свою уникальную личность, но она не собиралась мириться с нападками на свое прошлое и, в частности, на свою мать. Поскольку фотографы разбили лагерь перед домом Дории, некоторые таблоиды продолжали публиковать неточные истории, основанные на расистских стереотипах о бедствующей афроамериканке, и полностью игнорировали, то кем она являлась на самом деле (старший консультант в гериатрической больнице). Гарри тоже отказался принять это. Пресса была не единственным источником столкновений Гарри по поводу межрасового происхождения Меган. Когда кто-то из его близкого круга сомневался в его новых отношениях, он задавался вопросом: «Это из-за расы? Это снобизм?»
Старый друг Гарри однажды сплетничал о Меган, делая пренебрежительные замечания об ее голливудском бэкграунде. Об этом узнал Гарри и немедленно оборвал с ним все связи.

Гарри мог противостоять своим близким, но когда дело касалось СМИ, он был готов к настоящей войне. Безумие международных СМИ вокруг Меган, которое привлекало ежедневные клики и продажи газет на миллионы, вновь открыло старые детские раны. Гарри вспомнил мать. Боль от причастности папарацци к смерти их матери не уменьшилась с годами ни для одного из принцев.

По словам источника, Гарри был готов на все, чтобы защитить репутацию Меган и защитить ее конфиденциальность, но он был разочарован ограниченными возможностями. Хотя он не смог многое сделать, чтобы защитить своих предыдущих подруг от прессы, которой он приписал вину в разрушении этих отношений, Гарри был уверен, что эти отношения не постигнет та же участь. Чтобы понять, что ему делать, Гарри обратился к единственному человеку, которого он знал и который понимал всю сложность его ситуации - к своему брату.

Меган впервые встретила Уильяма в Кенсингтонском дворце в начале ноября 2016 года. Она не думала о нем как будущем короле Англии. Для нее он был старшим братом парня, с которым она встречалась. Меган подумала, что Уильям, несомненно, захочет знать все о ней и ее намерениях. Она прекрасно понимала, что братья опасались женщин, которых больше интересовали их титулы, чем их благополучие. Она была из совершенно другого мира по сравнению с миром Уильяма, его жены и большинства их друзей. Идя на встречу, Меган приготовилась к допросу с пристрастием. Но ей незачем было волноваться. Как только Уильям открыл двери, чтобы поприветствовать Меган в своем доме, он сказал: "Я с нетерпением ждал встречи с девушкой, из-за которой у моего брата постоянно глупая улыбка".
Меган была разочарована тем, что ей не удалось встретиться с Кейт, которая была с детьми в Анмер-Холле. Но так хорошо поладив с братом Гарри, она особо не думала об этом. Уильям рассказал, как он счастлив видеть улыбающегося Гарри.

Уильям согласился с тем, что ситуация с прессой зашла далеко, но не знал, как выбраться из этой ситуации. Пресса не собиралась сдаваться, поскольку имя Меган гарантировало рост продаж газет. Меган была в шоке от желтых заголовков в прессе.

"Меган было дурно, когда она видела это», - сказала подруга. - «Она хотела плакать. Она хотела кричать ... Она была расстроена и рассержена».
Дориа находилась в постоянной осаде в собственном доме. Когда таблоид опубликовал серию нелестных фотографий, показывающих ее по дороге в прачечную, распространяя рассказы о бедствующей афроамериканке в суровом районе Лос-Анджелеса, Меган публично хранила молчание. Но за кадром она была в слезах. Гарри пытался утешить ее. Обеспокоенный, что он может потерять Меган, он отчаянно хотел защитить ее.

В понедельник 7 ноября принц Гарри явился в офис, где в то время работали Мигель Хед, Джейми Лоутер-Пинкертон, Хелен Эспри, сэр Дэвид Мэннинг и Джейсон Кнауф.

Гарри сказал: «Мне больше не двадцать. Мне тридцать два, и это женщина, на которой я мог бы жениться однажды». Принц хотел напрямую затронуть темы расизма и сексизма в отношении Меган в прессе. Однако, как правило, придворные ненавидели агрессивные и резкие высказывания в адрес прессы. Они также редко комментировали личную жизнь членов семьи, никогда не занимались вопросами безопасности и были осторожны при выдаче любых цитат. Обычно заявления из Букингемского дворца или Кларенс-хауса состояли из нескольких предложений, а по более спорным темам королевская семья решала вообще не отвечать. Эта агрессивная позиция, которую предлагал Гарри, не была нормой, но имела прецедент.
Всего годом ранее Уильям и Кейт столкнулись с возмутительной тактикой папарацци, следящими за принцем Джорджем. Один фотограф зашел так далеко, что спрятался в багажнике машины, пока мальчик играл в парке. Угрожающее поведение вызвало тревогу и к делу быстро подключились юристы. По указанию Уильяма и Кейт, Джейсон в августе 2015 года выступил с резким заявлением, в котором осудил папарацци, нацеленных на принца Джорджа. В документе, распространенном в средствах массовой информации по всему миру, рассказывается о методах, использованных для получения изображений Джорджа, включая преследование двухлетнего наследника, отслеживание перемещений других членов королевской семьи и погоню за автомобилями.

Так же, как Уильяма и Кейт беспокоило благополучие их детей, Гарри беспокоило благополучие Меган. И он вместе со своими помощниками и братом решил сделать столь же откровенное заявление.

Единственным камнем преткновения был принц Чарльз. Во время важного дипломатического турне по трем странам Ближнего Востока, принц Уэльский и герцогиня Корнуольская только что прибыли в Бахрейн, чтобы встретиться с королем страны. Это был критический момент в истории, над которым работали несколько месяцев. Заявление из Кенсингтонского дворца, осуждающее прессу и одновременно подтверждающие новые отношения Гарри, практически исключало освещение поездки принца Чарльза по Персидскому заливу. Тем не менее дворец решил продолжить работу с заявлением, большая часть которого была составлена ​​самим Гарри. Чарльз узнал об этом заявлении всего за двадцать минут до его выхода. Конечно же, как только Гарри сделал заявление, оно стало доминирующим в новостном цикле. Команда Кларенс-хауса, которая месяцами готовила тур принца Чарльза в надежде, что он будет значительно освещен, была раздавлена. Хотя Чарльз был разочарован тем, что его сын не дождался его возвращения, он также хорошо понимал, что ситуация с Меган достигла критической точки. Гарри чувствовал необходимость поставить любимую женщину выше долга перед большой королевской семьей. Личное и профессиональное часто вступали в конфликт. В этом случае, однако, Чарльз понял, что Гарри хотел защитить близких. Его сын уже потерял человека, которого когда-то любил больше всего - свою мать.
Меган боялась открыть ящик Пандоры, пытаясь противостоять прессе. "Разве мы не должны просто игнорировать это?" - спросила она, но Гарри принял решение.
В беспрецедентном заявлении Гарри не только официально подтвердил свои отношения с Меган, но и дал понять, что именно он стоит за этим смелым протестом, "в надежде, что те в прессе, которые продвигали эту историю, смогут остановиться и задуматься".