Цель моего рассказа,  скорее, терапевтическая, но если моя история поможет кому-то поверить в то, что с депрессией, даже самой сильной, можно справиться, я буду считать, что хоть одно по-настоящему стоящее дело я в этой жизни выполнила. Свою историю я изначально хотела сопроводить картинками. Но когда рассказ был написан, я поняла, что ни одна картинка не отражает моего состояния ни тогда, ни сейчас при написании. Посему прошу простить за голый, неукрашенный текст.

Итак, депрессия. Мы привыкли слышать это слово почти каждый день, но редко используем его, говоря о настоящей депрессии. «У меня депрессия» зачастую означает, что мы не успели похудеть к лету и уже который год не влезаем в свое любимое платье. Я, пожалуй, была одной из таких счастливиц, никогда не сталкивавшихся с настоящим горем (и как вы увидите, совсем не горе послужило началом самого сложного периода в моей жизни). Я никогда не могла даже предположить, что депрессия может «случиться» со мной – обычной уравновешенной девушкой, которая трезво смотрит на вещи; может и зажечь на вечеринке; и ответственно выполнять рабочие обязанности; и растрогаться от милого сюрприза, устроенного друзьями ;и распланировать поездку в новый город так, чтобы все везде успеть.

Сейчас, анализируя свою жизнь до депрессии, я могу сказать, что причиной моего психического расстройства стала не одна, а совокупность причин. Еще за несколько месяцев до начала депрессии я жила в крупном европейском городе, работала в уважаемой фирме с неплохой зарплатой, праздновала свой день рождения с другом в Италии и переживала самое романтическое приключение в своей жизни. Звучит красиво. Но депрессия стала той самой лакмусовой бумажкой, проявившей все обратные стороны моей на первый взгляд успешной жизни. Триггером стал незначительный косметический дефект на лице. Ничего особенного, но через три месяца он превратился в навязчивую идею. Я постоянно подходила к зеркалу и рассматривала его под разными углами и разным освещением. Мне казалось, что все смотрят на мое лицо и разглядывают этот дефект. Я рассказала друзьям об этом, но никто ничего не замечал, и иногда надо мной даже подтрунивали. Следом, не в самой мягкой форме я узнала, что мой роман окончен. Разумеется, это было не первое мое расставание, но завершение именно этих отношений стало для меня потрясением. И вот я уже нахожусь в постоянном тревожном состоянии, с трудом просыпаюсь по утрам и перестаю наслаждаться ежедневными радостями. Тогда я еще не знала, что меня ждет дальше.

А дальше я с друзьями еду в Амстердам и занимаюсь там тем, ради чего все едут в Амстердам. По приезду домой я замечаю странное головокружение, но списываю все на «пост-амстердамский» эффект. Голова не перестает кружиться и через неделю, и со мной впервые случается паническая атака. Я задыхаюсь от слез, меня словно душат, и я хочу убежать сама от себя. В этот момент я находилась в аэропорту и собиралась лететь в гости к подруге. Единственным желанием было прорваться обратно через все пройденные «контроли» и оказаться в открытом пространстве. До подруги я все-таки добралась, и рядом с ней мне даже стало легче: я искренне смеялась, ко мне вернулся аппетит, но гнетущее состояние всегда присутствовало фоном.

Головокружение не проходило и на второй неделе. Чтобы вы понимали, это не было обычным головокружением, сопровождающим физическую слабость. Голова начинала кружиться, как только я открывала утром глаза, а проходило, только когда я засыпала, ну или я его просто не ощущала во сне. Я не могла ровно дойти даже до туалета, и мне пришлось взять больничный. Врачи (а их я перевидала всяких разных пять раз за семь дней) только разводили руками и говорили, что ничего сделать не могут. Причина им тоже была непонятна. Я дошла до отчаяния, так как даже лежа я будто каталась на американских горках. Ровно через две недели головокружение прошло так же внезапно, как и появилось. Жизнь стала легче, но через несколько дней меня по-настоящему накрыло.

Меня как будто поместили в вязкую клоаку, которая засасывала все глубже и глубже. Все эмоции радости и счастья напрочь исчезли. Я стала забывать, каково это – жить нормальной жизнью. Я открывала глаза с чувством разочарования, что я все еще жива. Придя на работу, я включала компьютер, шла в туалет для инвалидов, садилась на пол и ревела. Через час я оттуда выходила, садилась за рабочий стол, а через полчаса снова шла в туалет и ревела там еще час. По возвращению домой, я ложилась в кровать и просто выла. Знаете то чувство, когда у тебя болят мышцы брюшного пресса от смеха? Так же было у меня, только от слез. Аппетит пропал, и я стала стремительно худеть: старую юбку я теперь могла снять, не расстегивая.

Однажды друг, будучи обеспокоенный моим состоянием, приехал ко мне поздно ночью, просто чтобы успокоить (я как всегда плакала). С собой он привез резиновый дил@о и со словами «я им не пользовался», прикрепил его к холодильнику. В ту ночь он решил остаться ночевать, прилег рядом со мной на кровать и сказал, что пойдет спать в зал, как только убедится, что я уснула. Мы уснули с ним вместе в моей комнате, а на следующий день он не пошел на работу, чтобы провести день со мной. Мы пошли гулять в парк. Уже расцвела вишня, люди вывалились на улицы, загорали, устраивали пикники на траве. Но для меня это был словно другой мир, к которому я не принадлежала. Тот день я почему-то особенно запомнила (возможно, из-за дил@о).

Я снова и снова перечитывала истории людей, чьи родные покончили жизнь самоубийством. Таким образом, я думала, я останавливаю себя от шага уйти из жизни. Мне просто хотелось исчезнуть навсегда, чтобы больше никогда не чувствовать эту душевную боль. Меня даже не страшила перспектива попасть в ад, так как то, что я переживала, и было для меня адом на земле, который никогда не закончится.

Помню, я решила посмотреть «Зачарованную», так как думала, что сказка сможет хотя бы на пару часов отвлечь меня. Но в момент, когда главная героиня из своего сказочного мира попадает в Нью-Йорк, я испытала настоящий страх и снова начала плакать.

К концу второго месяца мучений я начала терапию. Обратилась я за помощью раньше, но из-за формальностей, через которые необходимо пройти, чтобы попасть к специалисту, мой первый сеанс был отложен. На первой встрече я сама предложила психотерапевту рассмотреть возможность принимать антидепрессанты. На что мне ответили, что АД могут притупить мои эмоции, и это не позволит разобраться, в чем же истинная причина моего состояния.

Забегая вперед – терапия мне не помогла. Точнее, польза от нее, конечно, была. После каждого сеанса я обычно с жадностью съедала какой-нибудь бургер. И это было достижением, потому что к моменту начала терапии я уже не могла есть, не оставив содержимое желудка в унитазе. К слову, уже не только психическое, но и физическое состояние сигнализировало о принятии радикальных мер. В горле постоянно стоял ком, у меня начали отниматься конечности. Благо, в период депрессии я не страдала бессонницей (обычно я ворочаюсь до трех часов ночи), а засыпала как младенец. Мне думается, что это было защитной реакцией организма, обессиленного от перманентного состояния стресса и недоедания.

Еще одни плюс той первой терапии – я работала со знатоком своего дела, который не подошел мне больше на «человеческом» уровне. Но работал он по-настоящему профессионально, что впоследствии помогло мне понять принципы терапии и найти подходящего мне психотерапевта.

Как же я выбралась из всего этого? Сейчас, спустя два года, я уже могу определить для себя несколько факторов, которые помогли мне преодолеть депрессию.

Родители. Они оказали мне большую психологическую поддержку. За время депрессии мы виделись всего два раза, так как жили в разных странах. Папа, встречая меня в аэропорту, с его слов, был в шоке от увиденного. Обычно я о чем-то весело рассказывала, когда встречала родителей после долгой разлуки. Но в ту встречу я молча легла на задние сидения машины и проплакала всю дорогу до дома. Папа рассказывал, что однажды проснулся в слезах, потому что во сне я плакала и просила его о помощи, а он ничего не мог поделать. Родители были очень напуганы, даже ходили к гадалкам и проводили какие-то ритуалы от сглаза (они были уверены, что меня сглазили). Я сейчас, конечно, смеюсь над этим, но понимаю их отчаяние в тот момент. Они читали статьи о депрессии, пытаясь понять, как им себя вести, и чем они могут помочь. Впрочем, этот вопрос я решила за своих родителей. Я уволилась и вернулась в родительский дом. А дома, как говорится, и стены лечат. И знаете, мне мгновенно полегчало. Я понимала, что теперь я не одна.

Жалею ли я о том, что бросила высокооплачиваемую работу? Нет. Потому что я ее не любила. А то, что любила, и о чем мечталось, я всегда откладывала на потом. И это то, что я очень четко осознала во время и благодаря депрессии. Я решила кардинально поменять род деятельности, так как поняла, что если осуществление мечты всей моей жизни не сможет вытащить меня из того дер@ма, в которое превратилась моя жизнь, то мне вряд ли уже что-то поможет.

Любимое дело. После увольнения я дала себе три месяца на отдых и восстановление если не психических, то хотя бы физических сил. Но я записалась на курсы «ремесла своей мечты» для начинающих. Благодаря этим курсам я не только чему-то научилась, но и стала меньше испытывать чувство тревоги. Сейчас я работаю в сфере, о которой мечтала с детства (за небольшую зарплату), и готовлюсь к поступлению в магистратуру по новой специальности. Боюсь ли я не поступить? Нет. Я отношусь к процессу поступления как к новому опыту. И если не пройду конкурс в этот раз, то, скорее всего, буду пробовать снова в следующем году.

Терапия.  Несмотря на родные стены и шаги, предпринятые для осуществление мечты, я все еще переживала последствия депрессии. Чувство тревоги меня не оставляло, а также появился страх рецидива. Я снова обратилась к специалисту. Моя терапия длилась почти год. За этот год я восстановила свое душевное спокойствие и недавно сообщила своему терапевту, что хочу прекратить терапию. Мне все еще есть в чем покопаться, но эту страницу под названием «депрессия и ее последствия» я хочу закрыть.

Пожалуй, это три основных «помощника», поспособствовавших моему выздоровлению. Конечно, помогли и мои друзья и их поддержка. И бывшие коллеги отнеслись к моему состоянию с пониманием (хотя мне было стыдно признаться кому-либо в том, что со мной происходит). И даже сплетницы сыграли свою роль и помогли: где – поддержкой, где – наводкой (в то время я пользовалась другим профилем).

Вернулась ли я к себе прежней? Нет. Я изменилась. Не в лучшую сторону и не в худшую. Просто теперь другая. Любой опыт нас меняет, а уж тот, где ты почти потерял себя – тем более.

Возможно, описание моего состояние – это слишком, и у кого-то может начаться депрессия от одного только прочтения данного текста (и это не совсем шутка), но все, что я пытаюсь сказать, это: даже когда вас засосала полная безысходность; вы заставляете себя жить, а не живете; не видите конца своих мучений - знайте, что есть один человек, который смог через это пройти. И не потому что он особенный или сильный, а потому что нашел свою опору. И у всех эта опора будет разной, и возможно, ее не сразу удастся найти. Но из всех миллионов вариантов нужно найти хотя бы одну свою. И еще я точно знаю, что поговорить с кем-то, кто уже прошел через подобное состояние, может приободрить и вселить надежду, что и у тебя все закончится хорошо.  

Всем здоровья и терпения в это непростое время!

Обновлено 12/04/20 18:18:

Дорогие сплетницы, спасибо всем за добрые слова и отклик! Извините, могла кому-то не ответить, но прочитала все ваши комментарии, и они для меня очень ценны.