В The Guardian о том, как английские аристократы приспосабливаются к жизни в условиях демократии

Автор статьи Крис Брайант утверждает, что вопреки мифу о «благородной бедности» и потере родовых гнезд богатство аристократов и их влияние остаются феноменальными.

50% территории Англии (Англия в данном контексте — административная часть Великобритании) находится в собственности у 25000 человек. The Guardian в своём материале на эту тему пишет, что это "менее 1% населения", но на самом деле это 0.047% населения Англии. При этом 30% территории не меняли собственников столетиями, т.е. земля принадлежит старой английской аристократии. И, что занятно, оказывается, это стало сюрпризом для тамошних английских экономистов — мол, они думали, что структура общества давно уже сильно изменилась и аристократия не играет той же роли, что и прежде.

Если судить по активности в палате лордов, большую часть XX века аристократия демонстрировала к благу нации удивительное равнодушие. Посещаемость дебатов была крайне низкой, хотя у пэров и так очень щадящий график: рабочий день начинался в 3:45 или 4:15 пополудни, а рабочая неделя чаще всего ограничивалась тремя днями.
Даже во время Второй мировой войны дебаты редко собирали одновременно более пары дюжин пэров, а в послевоенные годы эта тенденция только усугубилась. Регулярное посещение парламента казалось их светлостям слишком утомительным — за исключением ситуаций, когда на карту были поставлены их личные интересы или были задеты их убеждения. Яркий пример — когда в 1956 году один из членов палаты общин выдвинул законопроект об отмене смертной казни: лорды отклонили его убедительным большинством в 238 голосов против 95.

В наши дни мы привыкли считать британскую аристократию историческим курьезом. При Тони Блэре большинство наследственных пэров были исключены из палаты лордов (их осталось лишь 92 вместо 650). Может показаться, что это свидетельствует о полной утрате влияния. Но факт, что 92 наследственных пэра остались в парламенте (а это больше, чем число участников почти всех заседаний за последние восемь десятилетий), — это победа, доказывающая, что их влияние по-прежнему сильно. Ведь они смогли не просто отсрочить, а предотвратить дальнейшее реформирование палаты лордов и укрепить свое в ней присутствие.

К 1990-м многие аристократы утратили интерес к политике, но тем, кто все-таки решал реализовать свои парламентские права, палата лордов обеспечивала легкий путь во власть. Так, при Джоне Мейджоре сразу несколько наследственных пэров были назначены на важные правительственные должности: виконт Кранборн стал председателем палаты лордов, а среди министров было семь графов, четыре виконта и пять наследственных баронов.
И даже в администрации, сформированной в июне 2017-го Терезой Мэй, — один граф, один виконт и три наследственных барона.

Они установили строгий свод правил для всех остальных членов общества, но сами жили по совсем иным стандартам. Они верили (и принуждали верить других), что иерархическое социальное устройство с ними во главе — единственный естественный порядок вещей. Малейшее сомнение в этом расценивалось как разрушение духовных скреп.

…Что бы там ни рассказывали о благородной бедности и потере родовых поместий, личное богатство британских аристократов остается феноменальным. Согласно данным журнала Country Life, треть британских земель по-прежнему принадлежит аристократии. Несмотря на некоторые изменения, списки самых влиятельных благородных землевладельцев в 1872 и в 2001 годах оказываются удивительно похожими.
По некоторым оценкам, состояние потомков королевской династии Плантагенетов в 2001-м составляло 4 миллиарда фунтов и 700 тысяч акров (300 тысяч гектаров) земель; 42 представителя династии вплоть до 1999 года были членами палаты лордов.
Данные по Шотландии еще поразительнее: там почти половина земель сосредоточена в руках 432 частных лиц и компаний. Более чем четвертью земельных участков, площадь которых — свыше 5 тысяч акров, в Шотландии владеют аристократические фамилии.

И дело не только в количестве: многие из земельных владений, принадлежащих британским аристократам, считаются самыми ценными и дорогими в мире. 

Одна правовая норма, уникальная для Англии и Уэльса, стала для благородных землевладельцев особенно важной. Именно она позволила им на протяжении многих веков строить дома и продавать их на правах аренды, а не полноправной собственности. Это означает, что покупатели приобретают не саму недвижимость, а лишь право владения ею в течение определенного срока. Так что даже «владельцы» крупных жилых комплексов вынуждены платить земельную ренту настоящим владельцам, к которым их собственность возвращается по истечении срока договора (а он в некоторых районах Лондона не может составлять более 35 лет). Помимо недвижимости громадные доходы приносит и сама земля: сельскохозяйственные площади все время растут в цене.

 

Секрет сохранения благосостояния еще и в том, что, как и их предки, многие современные аристократы успешно уходят от налогов. В XVIII веке сатирик Чарльз Черчилль написал слова, которые можно назвать негласным девизом аристократии: «Что нам до того, растут налоги или снижаются? Благодаря нашему богатству мы их все равно не платим!»

Второй герцог Вестминстерский был привлечен к суду за то, что платил своим садовникам по схеме, исключавшей налогообложение. Тогда судья, лорд Томлин, в 1936 году постановил: «Каждый вправе вести дела так, чтобы в соответствии с законодательством максимально уменьшить налоговые выплаты. Если это ему удается, то, несмотря на недовольство его находчивостью служащих Комиссии внутреннего налогообложения или других плательщиков налогов, никто не вправе вынудить его к дополнительным налоговым платежам».

Основным способом ухода от налогов для аристократов стали трасты. Бесконечное количество пэров, владеющих землями и замками, поместили все свои активы в дискреционные трасты, уклонившись тем самым и от общественного контроля, и от налога на наследство. В 1995 году девятый герцог Баклю пожаловался, что в списке самых богатых британцев его состояние оценили в 200 миллионов фунтов — тогда как эти цифры относились к компании Buccleuch Estates Ltd, в которой у него нет долей. Юридически он прав. Фактически — он и его семья являются бенефициарными владельцами. То же самое касается еще нескольких десятков благородных фамилий: семейные трастовые фонды без лишнего шума обеспечивают доход любому числу бенефициаров, и ни налогов на наследство, ни любопытства публики при этом можно не опасаться.

…Возможно, аристократы не любят платить налоги, но получение бюджетных выплат — совсем другое дело. Так, землевладельцы постарались извлечь максимально возможные выгоды от Единой сельскохозяйственной политики Евросоюза (системы субсидирования сельхозпрограмм в ЕС). Цифры ошеломляют: как минимум каждый пятый получатель крупнейших единовременных субсидий в Великобритании в 2015/2016 году — аристократ. Самые богатые получили больше всех: фермы герцога Вестминстерского — 913 517 фунтов, фермы герцогов Нортумберлендских — 1 010 672 фунта, фермы герцога Мальборо — 823 055 фунтов, а владения лорда Ротшильда — 708 919 фунтов. И это только за один год. Что-что, а эксплуатировать систему аристократы всегда умели.

Членство в палате лордов тоже приносит доход, хотя пэры настаивают, что его нельзя расценивать как зарплату. Как сказал в 1958 году маркиз Солсбери, три гинеи в день, которые получали члены верхней палаты, — «не дополнительное вознаграждение, а просто возмещение расходов, которые уже понесли благородные лорды при исполнении своих обязанностей». Сегодня пэры могут претендовать на 300 фунтов в день при условии присутствия на заседании или на 150 фунтов, если в Вестминстере они в этот день так и не появились.

Но в наши дни секрет аристократов — в незаметности, почти невидимости. Комментируя опубликованный в журнале «Татлер» рейтинг из десяти герцогов, журналисты Daily Mail отметили: «Некогда обладатели этих титулов стали бы главными знаменитостями своего времени. Сегодня большинству людей придется постараться, чтобы припомнить хотя бы одного человека из этого списка».

И это не случайно. Британские законы, касающиеся землевладения, налогов на наследство или дискреционных трастов, позволяют скрывать богатство от внимания общественности. Все это незаметно поддерживает власть аристократии. 

Источник: birdinflight.ком