Всем добрый вечер. Третья часть не включает в себя никаких физиологических описаний, так что в этом смысле морщиться не придётся. Это во-первых. Во-вторых, для тех, кто не способен воспринимать мои переводы адекватно, ещё раз отдельно подчёркиваю: я никогда не стала бы защищать человека, официально обвинённого в педофилии либо очевидно ведущего себя соответственно (как, например, персонаж прошлой части, печально известный Виктор Гутьеррес). Для меня эта тема болезненна в гораздо большей степени, чем для многих читателей. И лично меня покоробил недавний пост под названием «Возлюбленные Джексона». Дети, гипотетически пережившие сексуальное насилие, не могут называться возлюбленными психически нездорового преступника, каким многие считают Майкла и, очевидно, автор того поста. Так их может воспринимать и называть сам преступник, но никак не нормальные представители общества. Ну да ладно. Как всегда, пожалуйста, не читайте этот пост, если тема сексуального насилия для вас в числе действительно тяжёлых, и всегда обращайтесь за помощью к близким и специалистам.

Джексон из первых уст

В интервью журналу Rolling Stone Рид и его интервьюер подвергают Джексона психоанализу на основе нарратива о «любви», который Робсон, Сейфчак и Рид пытаются представить в фильме. В ходе этого интервью они стараются представить Джексона как человека, который, вероятно, не понимал, что сексуальные отношения с несовершеннолетним губительны для ребёнка и вообще ненормальны.
«Интересно оглянуться назад и пересмотреть оценку заявления Майкла Джексона о том, что он никогда не обидел бы ребёнка. — Он говорит правду — в собственном понимании. — Потому что он действительно так считает. Даже дети говорили, что «нам не причиняли боль, мы были влюблены». — Да. Именно поэтому Уэйд говорил: «Я не считал происходящее насилием. Я любил Майкла, а Майкл любил меня». Это убеждение сохранялось в течение многих лет, поскольку было внедрено в его душу в возрасте семи лет. Когда мы так малы, мы очень податливы и находимся в процессе формирования наших представлений о нормальном, правильно? Так что для них это было нормальным, здоровым делом. И лишь много лет спустя — что весьма типично для последствий сексуального насилия — эта конструкция распадается на части, и удерживать её уже невозможно».
Всё это не более чем их собственная фантазия. Нет абсолютно никаких доказательств того, что Джексон считал сексуальное насилие над ребёнком «любовью» или что он не воспринимал его как причинение зла детям, напротив, есть масса свидетельств обратного.
Как эта записка от руки, которую он написал своей невестке, Ди Ди Джексон, когда его племянник Тадж подвергся растлению со стороны дяди по материнской линии.

«Ди Ди, пожалуйста, прочти эту статью о растлении детей и, пожалуйста, прочти её Таджу, Ти Джею и Тариллу, она подчёркивает, что даже родственники могут быть растлителями детей, даже дяди и тёти могут насиловать племянников или племянниц. Пожалуйста, прочти. Люблю, MJ».
Он также написал песни, из текстов которых было предельно понятно, что он прекрасно знал, что секс с ребёнком — опасное зло для него.
В этой песне, остававшейся неизданной при жизни Джексона, он обращается к теме сексуального насилия над детьми. (Она была написана Джексоном в конце 80-х.)

И эта песня (демо-версия), написанная в 1999 году и также увидевшая свет только после смерти Джексона, касается той же темы.

Джексон также говорил в интервью: «Я никогда не стану делать ничего сексуального по отношению к ребёнку. Мне это не по душе. Я скорее бы вскрыл себе запястья. Я никогда не сделал бы ничего подобного. Это не Майкл Джексон, извините… Это кто-то другой».
Даже обвинения Робсона и Сейфчака содержат истории, противоречащие их утверждениям о том, что они не осознавали произошедшего сексуального насилия, пока не стали отцами, потому что Джексон промыл им мозги и убедил в том, что это были проявления любви.
Рассмотрим рассказ Робсона о гипотетическом инструктаже от Джексона по телефону. В своём иске Робсон заявил, что причина, по которой он под присягой дал показания об отсутствии насилия со стороны Джексона, кроется в телефонном разговоре, во время которого Джексон якобы «инструктировал» его в форме «ролевой игры». Например: «Они придумывают всю эту ложь о тебе и мне, утверждая, что мы занимались всеми этими отвратительными сексуальными вещами. Они просто пытаются нас уничтожить, забрать у меня влияние и деньги, забрать наши карьеры. Мы не можем им этого позволить. Мы должны дать отпор вместе».
То, что это «ролевая игра» — лишь ретроспективное утверждение Робсона. А по сути звучит это как слова невиновного человека, а не внушения насильника жертве. Джексон называет обвинения «выдуманными» и «ложными», и говорит об «отвратительных сексуальных вещах». Не о любви. Не о романтике. Не о чём-то прекрасном.
Это противоречит утверждению Уэйда о навязанной ему Джексоном вере в любовь вплоть до 2012 года. В приведённом отрывке он цитирует Джексона, который сам называет подобные взаимодействия взрослого и ребёнка «отвратительными сексуальными вещами», так почему же это не навело совершеннолетнего мужчину, каким был Уэйд в 2005 году, на мысль о неправильности рассмотрения якобы растления как «любви»?
То же самое с Сейфчаком. В своём заявлении он рассказывает о том, как Джексон просил его стать свидетелем защиты на суде в 2005 году: «Он спросил меня, соглашусь ли я дать свидетельские показания на суде, и сказал, что обвинения против него являются аферой, что его обвинители лгут и просто хотят денег. Затем он произнёс речь, просил верить ему, быть там и помочь свидетельствовать в его пользу».
И вновь в этом разговоре Джексон не заявляет, что просто выражал «любовь» к Гэвину Арвизо. Он называет обвинения аферой и ложью и умоляет Сейфчака поверить ему. Более того, Сейфчак также цитирует слова Джексона о том, что обвинения Джордана Чандлера в 1993 году были ложными. Во всём этом больше логики в случае невиновности, а не вины. В конце концов, если бы Джексон действительно растлевал Сейфчака, они оба знали бы об этом, так что для Джексона не было бы никакого смысла в том, чтобы клясться в своей невиновности человеку, которого он якобы насиловал, и ожидать, что тот ему поверит.

Утверждение 3. Дело не в деньгах

То, что обвинения Робсона и Сейфчака озвучены не с целью наживы — ещё одно откровенно лживое заявление. Возможно, Рид не выплатил им гонорар, но они в любом случае используют фильм для поддержки своих исков, направленных против компаний Джексона ради огромных денежных компенсаций и лежащих сейчас в апелляционном суде. (Настойчивые парни, подали апелляции.) (Вскоре после анонсирования Leaving Neverland Робсон также начал рекламировать созданный им фонд.) (Надеюсь, отчитается за каждую копейку, полученную от сердобольных людей.)
Если дело не в деньгах, то почему они демонстративно лгут в судебных документах?
По их словам, судебные иски были отброшены в сторону из-за формальностей, но это лишь половина правды. Хотя иски не были удовлетворены в связи с истечением срока давности, постановление судьи также включает в себя косвенные суждения о правдивости некоторых утверждений.
К примеру, чтобы обойти срок давности, Робсон заявил, что ничего не знал об администрации Фонда Наследия Джексона до 4 марта 2013 года: «До 4 марта я не понимал и даже не знал, что существует управляемый Фонд, и что я мог предъявить им претензии».
Приведённое заявление было сделано под присягой, и оно было ложным. Доказательства демонстрируют, что он не только знал о существовании Фонда до 2013 года, но даже вступал с ним в переговоры в 2011 году, когда пытался заполучить ведущую креативную должность в посвящённом Джексону шоу Cirque du Soleil в Лас-Вегасе под названием “ONE”.
Постановление судьи Митчелла Л. Беклоффа от 26 мая 2015 года гласит:

«Неоспоримые факты 19, 6, 7, 9, 13, 22 и 23 доказывают, что истец был осведомлён о существовании администрации Фонда в феврале 2011 года (или, в самом крайнем случае, в последнем квартале 2011 года)».
Электронное письмо агента Робсона Джули МакДоналд, отправленное ему в феврале 2011 года, в котором Фонд Наследия Джексона очевидно упомянут:

«Привет, Уэйд. Я вскоре тебе отвечу. А пока свяжись, пожалуйста, с Джоном Бранка, человеком, управляющим Фондом Наследия Джексона. Он хочет с тобой встретиться и говорит, что звонил тебе перед Рождеством, но ты не перезвонил». (Всё письмо переводить не буду, далее ничего важного.)
Робсон пытался договориться с Цирком и Фондом насчёт работы — в этом письме от мая 2011 года он практически умоляет о ней, но в итоге она ему не досталась:

«…Больше всего я хотел бы стать хореографом шоу о Майкле Джексоне. <…> Я знаю, что мне суждено быть его частью. Я полон энтузиазма на этот счёт. Я хочу сделать его потрясающим ради себя, ради вас, ради Цирка и, конечно, ради Майкла». (Перевела только касающееся Майкла.)
Затем в мае 2012 года он «осознал», что в детстве пострадал от растления со стороны Джексона, и в дальнейшем использовал это обвинение, чтобы попытаться отсудить у компаний Джексона деньги. Согласно показаниям его матери Джой, Уэйд также испытывал финансовые трудности.

«…В какой-то момент он действительно забеспокоился, потому что у него всегда была такая замечательная карьера. И ты привыкаешь жить по соответствующему твоему заработку стандарту. Так что если бы всё это ушло… Да, он тревожился об этом». (Опять же, перевела только нужный кусок, а то пост получится бесконечным.)
Джой вдобавок пострадала от кризиса 2009 года:

«Почему вы переехали? — Потому что я пострадала от кризиса в сфере недвижимости в 2009 году. Я продала свой дом».
Из показаний Уэйда:

«Мисс Кляйндайнст. Мистер Финальди, вы собираетесь возражать против любых вопросов, связанных с его финансовым положением в 2013 году, кроме касающихся доходов?
Мистер Финальди. Я не возражал против вопросов о его доходах.
Мисс Кляйндайнст. Я не о доходах. Если я задам ему вопросы о его финансовом положении во время подачи иска в мае 2013 года, вы посоветуете ему не отвечать?
Мистер Финальди. Ну, я не разрешу ему отвечать на вопросы о его сбережениях, пенсионных накоплениях, обо всём таком. Всё это защищается его правом на неприкосновенность финансовой тайны. Но я позволю ему ответить на вопросы, доказывающие его финансовые претензии, о потере заработка.
Мисс Кляйндайнст. Окей. Но если я спрошу его, например, не пришлось ли ему продать дом перед подачей иска в связи с денежными трудностями…
Мистер Финальди. Не вижу связи этого с чем-либо.
Мисс Кляйндайнст. То есть вы скажете ему не отвечать?
Мистер Финальди. Да, скажу. Не вижу связи, и есть неприкосновенность финансовой тайны».
В интервью Vanity Fair Робсон утверждает, что его трижды нанимали для подготовки шоу Cirque du Soleil, но он решил не принимать участия в проекте.
В показаниях от 2017 года управляющий Фондом Джон Бранка настаивал, что они никогда не нанимали Робсона. Адвокаты последнего попытались опровергнуть это, говоря, что Уэйд располагает электронными письмами, доказывающими, что его приняли на работу, что вообще очень странное заявление, ведь если тебя наняли, у тебя для подтверждения этого есть контракт, а не письма. Они ни разу не продемонстрировали в суде договор или любой документ, доказывающий, что Робсону дали эту работу.
Мелодраматическая сцена в финале Leaving Neverland, во время которой Робсон сжигает памятную атрибутику, связанную с Майклом Джексоном, связана с одним фактом: он продал все имеющие реальную ценность реликвии в прошлые годы. В октябре 2011 года, за несколько месяцев до предполагаемого «озарения», он продал следующие предметы через Julien’s Auctions:

Julien’s Auctions рассказали, что Уэйд желал остаться анонимным, но они на это не согласились:

«Уэйд напрямую передал нам свою коллекцию. Он был человеком, которому мы заплатили, когда продали её. Ему были нужны деньги. Уэйд попросил об анонимности и сказал, что не хотел, чтобы кто-то знал, что он продавал все эти вещи в 2011 году. Мы на это не согласились, и обозначили их как коллекцию Уэйда Робсона. Он отдал нам несколько предметов и хотел, чтобы мы продали все имеющие ценность».
В 2016 году Уэйда спросили об этом, и он заявил, что продал коллекцию примерно за 50 тысяч долларов. Как вы видите, в действительности сумма более чем в два раза больше.
Его сестра Шанталь продала связанные с Джексоном артефакты в ноябре 2012 года. В то время обвинения Робсона ещё не были преданы публичной огласке, но его семья знала об их подготовке. Так что они постарались реализовать всё прежде, чем оно могло потенциально упасть в цене в связи с обвинениями Уэйда.

Шанталь также пыталась продать фото Джексона с его автографом в 2015 году на eBay:

Рид практически не упоминает это в своём фильме, но Робсон и Сейфчак судятся с компаниями Джексона за большую денежную компенсацию, обвиняя их в том, что они являлись «самой изощрённой в мире организацией, содействующей сексуальному насилию над детьми и поставляющей жертв», которая осознанно и намеренно «способствовала» их гипотетическому растлению.
Они придумывают изощрённые способы свалить вину за гипотетическое насилие на компании, чтобы иметь повод с ними судиться (ведь дело не в деньгах, да?), называя тогдашнюю личную ассистентку Джексона Норму Стайкос «мадам» или «сутенёром», вообще не упоминая в исках об ответственности своих собственных родителей.

«11. В ноябре 1987 года, когда истцу было пять лет, он принял участие в танцевальном конкурсе, устроенном MJJ Productions во время музыкального турне Майкла Джексона в Австралии. Истец выиграл состязание, призом была встреча с Майклом Джексоном после одного из его концертов. Встреча прошла хорошо, и Майкл Джексон пригласил истца станцевать с ним на одной сцене на концерте несколько вечеров спустя. Истец и его мать также провели несколько часов в гостиничном номере Майкла Джексона на следующий день. Истец обвиняет MJJ Productions и MJJ Ventures в преднамеренной организации «встреч» как механизма груминга несовершеннолетних жертв сексуального насилия для Майкла Джексона, замаскированных под благотворительные акции.
12. Истец посвятил свою жизнь танцевальным выступлениям, изображая Майкла Джексона. Два года спустя, примерно в январе 1990 года, когда истцу было семь лет, истец и его семья совершили путешествие в Калифорнию, поскольку танцевальная компания истца Johnny Young Talent School была приглашена выступить в Диснейлэнде. Мать, отец, сестра (не брат) и бабушка и дедушка со стороны матери истца сопровождали истца, так как планировали превратить поездку в семейные каникулы. После выступления мать истца обратилась к Норме Стайкос (исполнительному администратору MJJ Productions и личному ассистенту Майкла Джексона, также согласно информации и убеждению, агенту, работнику и/или представителю MJJ Ventures), и мисс Стайкос договорилась для истца о встрече с Майклом Джексоном в звукозаписывающей студии в Ван Найс, Калифорния, на следующий день 2 февраля 1990 года. Истец обладает информацией и убеждениями, на основе чего утверждает, что мисс Стайкос действовала от лица MJJ Productions и MJJ Ventures в качестве «мадам» или «сутенёра» детей-жертв сексуального насилия со стороны Майкла Джексона. Хотя и обставленное как очередная благотворительная встреча между истцом, его родителями и Майклом Джексоном, это событие было намеренно организовано мисс Стайкос, MJJ Productions и MJJ Ventures как дальнейший способ для Майкла Джексона «приобрести» очередную жертву сексуального насилия и груминг его и его семьи с этой целью.
23. Для организации их иммиграции в Соединённые Штаты Майкл Джексон добился того, чтобы MJJ Productions и MJJ Ventures наняли истца и его мать, и договорился об окончательном переезде истца, его матери и сестры в Калифорнию. Истец утверждает, что это было сделано Майклом Джексоном, MJJ Productions и MJJ Ventures в недвусмысленных целях, дабы предоставить Майклу Джексону доступ к истцу для совершения сексуального насилия».
Сейфчак выдвигает такие же обвинения.
Однако их изображение компаний своего рода большой мафией, связанной с растлением детей и их рекрутированием в жертвы Джексона, было случайно разрушено матерью Уэйда Джой Робсон в её показаниях от 2016 года.
Джой Робсон свидетельствовала, что на конкурсе в 1987 году было множество людей, и они провели с Джексоном лишь пару минут. Затем Джексон пригласил Уэйда выступить с ним. Согласно показаниям Уэйда, во время концерта он не контактировал с Джексоном вне сцены, их взаимодействие происходило только в рамках шоу.
Их знакомство закончилось бы в тот же момент, если бы решение об этом принималось Джексоном или его компаниями. Именно Джой Робсон предприняла дальнейшие попытки вновь вступить в контакт с Джексоном. Спустя несколько дней она вместе с сыном отправила благодарственную записку в номер Джексона, в результате чего они провели со звездой около полутора часов. И опять же, на этом их знакомство закончилось бы по инициативе Джексона или его компаний.
На протяжении следующих нескольких лет Джой Робсон отправляла Джексону письма и видео, посвящённые прогрессу Уэйда как танцора, но ответа от звезды не было. В следующий раз они встретились и поговорили с Джексоном два года спустя в 1990 году, когда в очередной раз именно Робсоны искали общения с артистом, а не наоборот. Семья Робсонов отправилась в США, чтобы Уэйд и Шанталь выступили в Диснейлэнде со своей школой талантов. Прежде чем покинуть Австралию, Джой Робсон уже попыталась разыскать контактную информацию Джексона, звоня нескольким австралийским телеканалам и спрашивая, нет ли у них данных какого-нибудь его представителя. В конце концов ей удалось раздобыть телефонный номер MJJ Productions.
Когда вчитываешься в показания Джой Робсон, утверждения Уэйда предстают как абсолютно абсурдные. Согласно его собственной истории, именно Джой инициировала контакт с MJJ Productions и Нормой Стайкос (MJJ Ventures ещё не существовала), и её конечной целью, разумеется, было добраться до Майкла Джексона. Компании и Стайкос были второстепенными участниками этих событий, и совершенно точно не их инициаторами.
И каким образом всё это характеризует Норму Стайкос как «мадам» и «сутенёра», а компании Джексона — как «организации, содействующие растлению детей и поставляющие жертв», как заявляет Уэйд?
Очевидно, что именно Джой Робсон «намеренно организовала» встречу, а не Норма Стайкос, не MJJ Productions и не MJJ Ventures. Уэйд в своём иске утверждает обратное, чтобы приплести компании Джексона и Норму Стайкос к обвинениям, ведь тогда он может судиться с этими компаниями из-за денег.