Бернардина Нинау — девочка, которая стала известна как «ребенок фюрера» из-за ее тесной дружбы с Адольфом Гитлером. Дружба их продолжалась с 1933 по 1938 год, пока Гитлеру не сообщили, что малышка — еврейка.

Гитлер очень часто фотографировался с детьми в пропагандистских целях, но этой девочке он действительно симпатизировал. В его глазах она была воплощением арийской красоты и здоровья.

Бернардина, но чаще ее нежно звали Бернели или Берни родилась в Дортмунде. Она была единственным ребенком Бернхарда Нинау, врача, который умер незадолго до рождения девочки. Ее мать Каролина, урожденная Хельвиг, медсестра, переехала в Мюнхен и купила там дом в 1928 году. Бабушка Ида Войт, учительница католической церкви, была еврейского происхождения.

Вероятно знакомство Гитлера с девочкой случилось по инициативе ее матери, которая хотела скрыть свое происхождение и обеспечить безопасность дочери. Каролина отправила ее в деревушку Оберзальцберг неподалеку от резиденции Гитлера. Оказалось, что в тот же день, когда фюрер праздновал свое 44-летие, Бернели Нинау исполнялось семь. Каролина думала, что если Гитлер увидит ее дочурку с ангельским личиком и узнает, что она родилась с ним в один день, это станет залогом спасения Бернели. Так все и случилось. 

В своих мемуарах «Гитлер был моим другом» личный фотограф фюрера Генрих Хофман рассказывал, что когда его хозяин пребывал в хорошем расположении духа во время отдыха в своей резиденции, он часто «подзывал детей из толпы и устраивал для них чаепитие с пирожными на террасах». Узнав, что у девочки день рождения в этот же день, Гитлер осыпал ее подарками. Он велел охране без предупреждения пускать Бернели к нему в резиденцию, когда он там. 

Все складывалось удачно. Каролине определили приличную пенсию, а Бернели охотно выступала в качестве представителя счастливых немецких детей на фотографиях рядом с «другом». Она так часто бывала в его компании, и они так хорошо ладили, что со временем ее негласно назвали «ребенком фюрера». 

«Маленькая Бернели, так звали девочку, стала любимицей Гитлера, и я много раз фотографировал их вместе на террасе», – писал Хофман.

Вот письмо, которое написала Бернели своему дяде:

Дорогой дядюшка Брюкнер! Сегодня у меня много новостей, которые я хочу рассказать вам. На праздники мы отправились в Оберзальцберг, и я дважды смогла повидать любимого Дядю Гитлера. Жаль, что тебя там не было. Я уже готовлю ему подарок на Рождество. В прошлый раз я связала ему носки и спросила, подошли ли они ему. Он сказал "да"! В этом году я смогу связать ему носки из лучшей шерсти, мама помогает мне только с пяткой. Они будут очень теплыми. Он так часто ездит, не хочу, чтобы он простудился. Привет от мамы, целую тебя, твоя Бернели».

Первым, кому донесли о еврейских родственниках Бернели, был Мартин Борман, которого за глаза называли Мефистофелем Фюрера. Каролине и ее дочери тут же запретили появляться в доме Гитлера, но своего начальника Борман расстраивать не стал, и вопросы, куда делась его «маленькая подружка», обходил, как мог. 

«Настоящий скандал разразился, когда Борман увидел фотографию Гитлера вместе с этой девочкой у меня в книге. Придя в сильное возбуждение, он потребовал немедленно убрать оттуда фотографию, а когда я сказал ему, что это технически невозможно, он потребовал изъять весь тираж», — писал Хофман.

Не собираясь мириться с такой цензурой, Борман отправился прямо к Гитлеру. 

Удивительно, но, по утверждению Хофмана, разозлился Гитлер не на Бернели, а на Бормана: «Гитлер не выносил, когда ему приходилось сталкиваться с чем-то таким, что раздражало его или ставило в затруднительное положение, и на этот раз он направил свое презрение против того, кто донес на ребенка».

«Хотя Гитлер и не стал чинить препятствия моей книге, он все-таки решил, что должен быть последовательным и больше не видеться с девочкой», — добавлял фотограф. Хофману же он бросил: «У некоторых людей настоящий талант портить мне все удовольствие!»

Несмотря на озвученное решение не видеться с девочкой, Гитлер все-таки продолжил принимать ее у себя. Постепенно общение сошло на нет – в 1938-м, а по некоторым источникам, в 1939 году матери Бернели строго приказали прекратить какие-либо попытки связаться с Гитлером. Как пережила этот разрыв белокурая Бернели, неизвестно. В разных источниках мельком упоминается, что она выучилась на чертежницу и все-таки осталась в Германии – на четверть евреи по крови, которые не вели еврейский образ жизни, могли до поры до времени жить спокойно. Хотя Каролина была полукровкой первой степени, а бабушка и вовсе еврейкой – то есть считались гестапо вполне «годными» для депортации, – семью все равно не трогали. То ли опасались, что Гитлер придет в ярость, если узнает, что родных его любимицы отправили куда-нибудь в Бухенвальд или Освенцим, то ли о них забыли по другим причинам.

В те страшные годы смерть нашла Бернели и без концлагеря. 5 октября 1943 года девушка скоропостижно скончалась от спинального полиомиелита, и ее похоронили в скромной семейной могиле в Мюнхене. Бабушка Ида умерла еще в 1942 году, а мама отошла в мир иной в доме для престарелых неподалеку от Дахау в 1962 году, пережив и дочь, и фотографа Хофмана, и самого Гитлера.

Обновлено 20/08/19 20:35: