Тут ниже опубликовали интервью актрисы и продюсера Ольги Погодиной о фильме "Несокрушимый". Довольно эпичное, надо сказать, но в нём нет и десяти процентов той забористости, что наличествует в её же интервью для сайта "ВТБ" (!!) - банка, который, между прочим, выступил в числе спонсоров фильма (!!!)

О «Несокрушимом» и чудовищности войны

— В Москве уже больше недели на улицах можно увидеть баннеры «Несокрушимого». В Интернете часто мелькает его реклама. И везде большими буквами написано, что премьера фильма — мировая. Что это значит?

— Для меня, как для продюсера фильма, очень приятно слышать, что в России ждут премьеру. Настоящий бальзам на раны после трех лет работы над картиной.

Мировая премьера «Несокрушимого» начнется 25 октября — старт будет одновременно и в России, и в других странах: Японии, Корее, в Скандинавии, на франкоговорящих и немецкоговорящих территориях. В Китае чуть позже. Одновременная премьера в разных странах, день в день, не часто бывает — и я очень рада этому.

В других странах, кстати, фильм выйдет с разными названиями. В Китае будет называться «Танкисты», потому что в китайском языке сложно найти аналог слова «несокрушимый». А в английском языке идентичное слово есть.

— Судя по трейлеру, «Несокрушимый» — очень динамичное кино. Но меня поразила ваша героиня, Павла Чумак, которая появляется мельком в кадре. Она яростно спорит с командиром, что-то требует от него. Это нетипичный, серьезный конфликт для фильма о Великой Отечественной, для советской эпохи, как мы ее привыкли видеть.

— Скорее, не как мы привыкли, а как нам внушали! При всем уважении к советской эпохе (там были и очень хорошие вещи), к памяти наших бабушек и дедушек, которые в эту эпоху родились и выросли, действительно многие темы часто показывались идиллически, «плюшево». Часто, но не всегда.

Есть великие фильмы о войне, которые сделали сами фронтовики. Тема Великой Отечественной — святая тема. Это реперная точка самосознания нации. Слишком большая трагедия для нашей страны, для каждого человека. У каждого в семье кто-то воевал, кто-то погиб — и память об этом хранится и передается дальше, не забывается. Так и должно быть.

На войну уходили обычные живые люди. Они не хотели быть героями и не хотели умирать. Их заставила ситуация. И люди спорили, люди отстаивали свою точку зрения, как умели, как велела им совесть — и поэтому победили.

Истинные качества человека проявляются, когда ты перед лицом пропасти принимаешь решение — струсить или нет. Вот и все. Это было тогда, это было в Афганистане и в Чечне. Сейчас это есть...

— Вы взяли за основу фильма мало кому известную историю танкиста Семена Коновалова, который в 1942 году в Ростовской области вместе со своим экипажем уничтожил большое количество вражеских танков и бронемашин. В чем уникальность вашего фильма кроме этого, в чем он сходен с другими военными фильмами?

— Картина затронула тему, о которой не говорили никогда в советское время. Никто этого не знает, но, когда танковая дивизия шла в наступление, самым страшным исходом для танкиста было потерять свой танк.

Танкисты — не пехота, они не знали, как вести себя в пешем бою. Командирами экипажей были профессионалы из военных училищ, а, например, механиками-водителями часто были трактористы, которые умели управлять крупной техникой. У нас экипаж именно так и показан — по таким типажам. Два механика-водителя, по внешнему виду которых и не скажешь, что они военные. А командир танка, красавец — профессиональный военный, это видно.

Потеря танка — самое страшное. Танк — это броня, которая закрывала людей в огне и обеспечивала оборону. И люди сражались за свой танк, за жизнь танка, как за свою собственную. Новых танков в 1942 году не было. Тот, кто терял танк, мог прощаться с жизнью. Танкистов без танка отправляли в десант. А это — смертный приговор. Десант во время наступления ехал на броне, снаружи, а потом вел бой из окопов. И выжить в танковом бою в качестве пехотинца было практически невозможно. Быть в танке и быть снаружи — несоизмеримые вещи, и мы это правдиво показали.

В фильме есть живые, настоящие герои, которых зритель видит между сценами сражений. Которых узнает. О которых мы рассказываем, даем возможность узнать их. Так и должно быть по канонам классического мирового кино: зритель должен полюбить героя прежде, чем потерять его.

Важный момент, который я хочу отметить. У меня есть убеждение, что, снимая военную картину, нельзя делать из нее аттракцион, компьютерную игру или романтическое приключение. Важно донести мысль о чудовищности войны, о невосполнимости людских потерь. Фильм начинается со слов «Будь проклята эта война».

Об ура-патриотизме, бинтах и пулях

— В трейлер «Несокрушимого» вставили фразу немца: «А говорили, что они воевать не умеют. Умеют». Она явно о советских танкистах. Не боитесь, что вас обвинят в ура-патриотизме после выхода фильма?

— Меня в этом невозможно обвинить. Я не ура-патриот и в нынешней системе координат вообще. Я не человек пропаганды. К советской пропаганде относилась с отвращением и к любой другой буду относиться так же. Идеи слишком часто меняются, и мы наблюдаем, как одни и те же люди строят то коммунизм, то капитализм... А советские танкисты, как и все, кто отдал жизнь в этой страшной войне, — святые, неприкасаемые люди, это единственная правда. С теми, кто меня обвинит, я подискутирую с удовольствием.

— Другими словами, вам важнее не идея, не идеология, а человек, показанный в экстремальных условиях, в данном случае — в условиях войны?

— Однозначно. Я ненавижу плакатные агитки! Это моя позиция.

Мы показываем женщину на войне. Для чего? Чтобы показать, что один человек спасает другого человека на войне. Конкретного любимого человека. Только за конкретного человека ты можешь отдать свою жизнь: за маму, ребенка, за любимого. И это не имеет отношения к идеологиям. Это огромная, страшная человеческая трагедия...

Если бы политики не были одержимы властью и деньгами, они не отправляли бы никого на смерть. Профессор Мориарти говорил: «Войны никогда не заканчиваются, они только приостанавливаются». Почему? — «Потому что кто-то зарабатывает, когда нужны бинты и пули».

— Вы говорите сейчас, как пацифист.

— А я и есть пацифист. И ни в коем случае, Боже упаси, не ура-патриот. Оскар Уайльд сказал: «Патриотизм — религия бешеных». Когда патриотизм похож на зомбирование — это страшно. Особенно в соединении с национализмом. Тогда на выходе мы получаем фашизм.

— Какие фильмы о Великой Отечественной войне, вообще военные фильмы вам нравятся больше всего?

— Я ненавижу фильмы о войне. Во мне мало женского, но тут женщина во мне проявляется. Считаю, что показывать романтику войны, романтизировать ее — преступление. Война — это противоестественно и античеловечно. И если показывать войну, то только насколько она страшна. Оторванные руки и ноги, которые совсем не романтичны. Это страшно, это смерть в чистом виде. Люди должны помнить об этом!

— А зачем тогда вы сняли военный фильм?

— Картина пришла ко мне сама. Историю, лежащую в основе сюжета, историю экипажа реально существовавшего танкиста Семена Коновалова предложил сын моего мужа. Я серьезно все обдумала и взялась за нее. Цель моя как раз в том, чтобы было как можно больше честных, настоящих фильмов о войне, а не паллиатива.

О честности и любви

— Голливуд может сделать из исторического события, даже трагического, постыдного, героическую сагу. В российском кино это пока не очень получается…

— Голливуд может еще снять честное кино! Например, «Хвост виляет собакой» Барри Левинсона. Это великое кино о выборах и политике. Или фильм Джорджа Клуни «Доброй ночи и удачи». Честные, отличные фильмы.

Нам честности порой не хватает. Мы прогибаемся под обстоятельства и конъюнктуру — это слабость. Из российских фильмов очень честными я считаю «Брата» и «Брата-2» Алексея Балабанова. Фантастические картины — через 20 лет пересматриваешь, и актуально.

— Вам не хочется снять фильм о природе зла? О существовании человека в условиях тотальной несвободы, политической к примеру?

— А мы все живем в условиях несвободы. Все мы тотально несвободны — даже в личных привязанностях. Когда любишь человека, зависишь от него, от его жизни, от его состояния. А любимые привычки, любимая работа? Все это тоже делает нас несвободными.

Есть, конечно, единичные случаи, когда человек от всего отказывается — и от любви и от несвободы, уходит жить на необитаемый остров. Открывает для себя что-то, что — мне неведомо… Свободу, наверное.

— Что такое любовь?

— Я знаю, что любовь — единственное чувство, которое хотя и делает человека не свободным, но дает ему смысл жизни. Мы несовершенны, никто. И мы пришли в этот мир не для этого... Мы пришли разбить свое сердце и почувствовать это.

Земля пока хоть как-то держится за счет любви. Это единственное, совместимое с жизнью чувство, которое удерживает человечество от полного краха. Наверное, из-за любви еще не нажали ядерную кнопку.

Источник: vtbrussia.ру

Напомню, Ольга Погодина долгие годы была замужем (сейчас разводятся) за Алексеем Пимановым - ведущим "Первого канала", депутатом от "Единой России", сенатором от неё же и режиссёром фильма "Крым".

В связи с этим подумалось: что бы сделала наша патриотическая общественность с, допустим, Яной Трояновой, начни она раздавать интервью подобного содержания? Что бы сказал в своём комментарии по этому поводу Дмитрий Киселёв? Какими бы словами обозвал Владимир Соловьёв? Ну а жене "своего", пусть и без пяти минут бывшей, видимо, можно.