В этот день 130 лет назад у станции Борки (ныне - Змиевской район Харьковской области) потерпел крушение императорский поезд, везший в Петербург Александра III и его семью. Вагоны сошли с рельсов и были повреждены, некоторые из них были разбиты в щепки. Погиб 21 человек, более 40 было ранено. Императорская семья уцелела чудом.

Катастрофа произошла днем, в 14 часов 14 минут 17 (29) октября 1888 года. В тот день в Харьковской губернии шел дождь, повсюду была слякоть. Состав с августейшим семейством спускался с уклона на значительной для того времени скорости — 68 километров в час. Сильный толчок сбросил людей с мест, раздался страшный треск, и поезд сошел с рельсов.

Это был специальный императорский состав, на котором Александр III с семьей и свитой ежегодно выезжали в Севастополь, а оттуда — в Ливадию. Состав выглядел так: паровоз заграничной постройки, вагон-салон, вагон-кухня, вагон-опочивальня, вагон-столовая, служебный вагон и свитские вагоны (кстати, породившие позднее престижную аббревиатуру СВ).

Кабинет императора

В тот день императорский состав был сброшен на левую сторону насыпи и сильно поврежден. По свидетельству очевидцев крушения, первый толчок повалил всех на пол, после страшного треска пол провалился и осталась одна рама. Пассажиры оказались на насыпи, придавленные крышей.

Вот как описывала катастрофу императрица Мария Фёдоровна в письме своему брату, королю эллинов Георгиосу:

«Как раз в тот самый момент, когда мы завтракали, нас было 20 человек, мы почувствовали сильный толчок и сразу за ним второй, после которого мы все оказались на полу и все вокруг нас зашаталось и стало падать и рушиться. Все падало и трещало, как в Судный день. В последнюю секунду я видела еще Сашу, который находился напротив меня за узким столом и который потом рухнул вниз… В этот момент я инстинктивно закрыла глаза, чтобы в них не попали осколки стекла и всего того, что сыпалось отовсюду. (…) Все грохотало и скрежетало, и потом вдруг воцарилась такая мертвая тишина, как будто в живых никого не осталось. (…)

Это был самый ужасный момент в моей жизни, когда я поняла, что жива, но что около меня нет никого из моих близких. Ах! Это было очень страшно! (…) Потом вдруг я увидела мою милую маленькую Ксению, появившуюся из-под крыши немножко поодаль с моей стороны. Затем появился Георгий, который уже с крыши кричал мне: «Миша тоже здесь!» и, наконец, появился Саша, которого я заключила в свои объятья… За Сашей появился Ники, и кто-то крикнул мне, что Baby (Ольга) целая и невредимая, так что я от всей души и от всего сердца могла поблагодарить Нашего Господа за его щедрую милость и милосердие, за то, что Он сохранил мне всех живыми, не потеряв с их голов ни единого волоса!

Подумай только, одна лишь бедная маленькая Ольга была выброшена из своего вагона, и она упала вниз с высокой насыпи… Но какую скорбь и ужас испытали мы, увидев множество убитых и раненых, наших дорогих и преданных нам людей. Душераздирающе было слышать крики и стоны и не быть в состоянии помочь им или просто укрыть их от холода, так как у нас самих ничего не осталось!»

Очевидцы говорили, что государь сам поддерживал крышу, пока из-под нее вылезали его близкие. Едва выбравшись из-под обломков, он занялся оказанием помощи пострадавшим.

Раненым оказывала помощь группа харьковских хирургов во главе с профессором В. Ф. Грубе. «Мама вела себя как героиня, — вспоминала великая княгиня Ольга Александровна, — помогая доктору, как настоящая сестра милосердия».

Императрица распорядилась развести костры из всего, что только могло гореть, чтобы оказавшиеся в чистом поле раненые могли хоть немного согреться, и приказала принести свой личный багаж. Она принялась резать на бинты собственные вещи. Любые предметы из льняного или хлопчатобумажного полотна шли в дело. Мария Фёдоровна бинтовала истекающих кровью людей.

Прошло много времени, прежде чем из Харькова на выручку царской семье и всем пострадавшим прибыл вспомогательный поезд. Но члены августейшей фамилии не пожелали сесть в вагон до тех пор, пока в составе не разместили всех раненых и не погрузили в него всех убитых…

Когда стала ясна общая картина случившегося, государь и его спутники отбыли на станцию Лозовая. Там был дан обед для спасенных, причем за стол были приглашены все люди, находившиеся поблизости. Под утро Александр III прибыл в Харьков, где губернатор А. И. Петров устроил прием. После него государь с уцелевшими придворными отбыл в столицу.

Большинство экспертов сочло, что слишком тяжелый и длинный поезд ехал недопустимо быстро по пути, находившемуся в плохом техническом состоянии. Путь расшился, по их мнению, под передним паровозом, что и послужило причиной крушения.

Счастливое избавление императорской семьи от гибели было воспринято народом как некое чудо. Крушение поезда произошло в день памяти преподобного мученика Андрея Критского и ветхозаветного пророка Осии (Избавителя). Во имя их были построены десятки храмов по всей России. В Вятке существовали точно такие же настроения, как и во всей остальной империи. Вятские земцы 22 октября выпустили следующее заявление, в котором выражали царской семье полное сочувствие и сострадание: «…мы, собравшиеся на очередную сессию члены Вятского уездного земского собрания, вознеся на ряду с представителями других учреждений горячую благодарственную молитву осмеливаемся верноподданнически повергнуть к стопам Вашего Императорского величества выражение беспредельной нашей радости по случаю чудесного избавления Вашего Величества и Семьи Царской от великой опасности…».

Железнодорожная катастрофа повлекла за собой два очень важных события. От ушибов, полученных 17 октября, у Александра III развилась болезнь почек, от которой он умер через шесть лет в достаточно молодом возрасте 49 лет. Назначение титулярного советника в отставке С.Ю.  Витте директором департамента стало началом одной из самых блистательных карьер за время царствования Романовых. Очевидно, что Витте сыграл одну из ключевых ролей в истории России рубежа XIX – XX вв. Любопытно, что на следствии, Витте заявил: «Система движения императорских поездов должна стремиться не нарушать всех тех порядков и правил, которые обыкновенно действуют на дорогах». То есть не следует считать особой державной привилегией нарушение элементарных правил безопасности и полагать, что самодержцу и законы Ньютона не писаны. Сам Александр III, будучи вполне разумным человеком, не пытался оспаривать законы природы. Но он слишком полагался на свое окружение. И Витте был прав: неразборчивость в выборе ближайшего круга сановников  сыграла роковую роль не только в судьбе Александра III, но и его наследника Николая II.

Любопытно, что жертвами железнодорожной катастрофы стали не только люди. У Александра III был любимый пес по кличке «Камчатка». Собаку в 1883 г. подарили императору матросы крейсера «Африка» и с тех пор Александр с Камчаткой не расставался. Однако пес погиб именно в той самой железнодорожной катастрофе под Борками. «Бедный Саша так подавлен без Камчатки... Он скучает без его преданной собаки...» – писала в дневнике супруга государя Мария Федоровна. Император действительно тяжело переживал утрату любимца:  «Разве из людей у меня есть хоть один бескорыстный друг; нет и быть не может, а пес может, и Камчатка такой», –  с грустью сообщал после смерти собаки император. Через три дня после крушения, прибыв в Гатчину, Александр III приказал похоронить своего верного друга в собственном садике, напротив своих комнат.

Александр III, обладающий богатырским здоровьем, преждевременно умер вследствие травм, полученных во время крушения поезда. По свидетельству очевидцев император получил удар в правое бедро такой силы, что серебряный портсигар, лежащий в кармане, оказался сплюснутым, а одежда вся изорвана, так что он вынужден был ее заменить.

20 октября 1894 года, в Малом Ливадийском дворце скончался император Александр III. Официальный диагноз императора, приведший к его кончине, звучал так: «Хронический интерстициальный нефрит с последовательным поражением сердца и сосудов, геморрагический инфаркт в левом лёгком, с последовательным воспалением».

Могучий царь-миротворец (в царствование Александра III Россия не вела ни одной войны) угас меньше чем за месяц. Ему не было и пятидесяти лет.
P.S. Крушение императорского поезда позже обросло легендами и преданиями. Так, существовала история о том, что когда царь лично вызволял тех, кто оказался под обломками, кругом раздавались крики: «Какой ужас! Покушение! Взрыв!» И тут Александр III произнес фразу: «Красть надо меньше».

Источники: ukraina.ru, vizit.yalta.com.ua