— Русское кино в жопе. Русское кино в жопе. Только Федя Бондарчук — прикольный чувак!

С таких слов начинается картина Серебренникова «Изображая жертву». Их произносит герой Юрия Чурсина.

Фильм был снят в 2006 году. 12 лет потребовалось, чтобы русский кинематограф вышел из того срамного места. При этом многие всё ещё верят, что Федя Бондарчук так и остаётся на пьедестале прикольных чуваков.

Вернувшись после просмотра фильма Натальи Меркуловой и Алексея Чупова «Человек, который удивил всех», я терзаюсь вопросом о том, если не в жопе, то где же находится наше отечественное кино и куда оно направляется?

В центре фильма — деревенский житель Егор. Он егерь, отважно отлавливает браконьеров, рискуя собственной шкурой. У него есть Наташа, жена, она ждёт второго ребёнка. Старшему не больше 10. С ними живёт Наташин отец-пенсионер. Весь их быт незамысловат и по-деревенски аутентичен.

Вдруг Егор узнает о смертельном заболевании. Врач безапелляционно выносит вердикт, что его жизнь оборвётся через 2 месяца. Мужчина решает скрыть свой недуг от родных. Однако болезнь не берёт в расчёт желания и планы своего хозяина. Ухудшение состояния выдаёт Егора. Наташа со свойственными всем деревенским женщинам отвагой и мужеством принимает этот печальный факт и собирает со всей округи деньги на приём к городскому врачу. Соседи и приятели оказываются сердобольными. Деньги собраны. Егор и Наташа едут за надеждой. Но и городской врач разводит руками — смерть неминуема, а денег за такой прогноз я с вас не возьму. Вот она какая — врачебная совесть!

Улавливаете, да, что дело — труба, что настроение — то ли хрен, то ли редька. Если не улавливаете, то вот вам из Некрасова, самое оно:

Деревни наши бедные,
 А в них крестьяне хворые
 Да женщины печальницы,
 Кормилицы, поилицы,
 Рабыни, богомолицы
 И труженицы вечные,
 Господь прибавь им сил!

Периодически на фоне серой кромки неба и дорожной хляби, обласканных нашими великими поэтами, звучат диалоги, которые заставляют мою руку вылавливать бумажные платки на дне сумки.

Я заметила, что русские режиссёры-постановщики, что в театре, что в кино, самозабвенно любят один хитрый приём. На семь бед у них один ответ: на любое проявление «жизнь не клеится» — врубай поп-музыку с нафталиновыми аккордами. Это такой проверенный трюк, чтобы боль и эмоции героев с экрана или сцены схлестнулись с личной меланхолией зрителя. Вспомнить хотя бы «Аритмию» и сцену на кухне под «Яхта, парус». Или взять спектакль Дмитрия Крымова «Безприданница» (буквально несколько дней назад получившего премию Хрустальная Турандот как лучший спектакль — совершенно заслуженно, я считаю), в котором Лариса Огудалова (в незабываемом и виртуозном исполнении Марии Смольниковой) пытается достучаться до своего окружения песней Жанны Агузаровой «Звезда». В «Человеке, который удивил всех» такую роль выполняют «Тучи» Иванушек. Сейчас многие из вас могут поморщиться — «жалкий приём». Да неужели? Пока мы с вами меломаним и восторгаемся способностью Белоники так удачно подбирать треки для своих пасторальных сторис, другие ругаются, болеют, рожают и ужинают под «О, боже, какой мужчина!» Поди им докажи, что они не те саундтреки для своей жизни выбирают! Оттого так живут?! Они в ответ вам такую Кузькину мать покажут…

Этой Кузькиной мамы герой Цыганова хлебнул сполна, когда решил сломать не систему даже, а своё собственное самоощущение и обмануть смерть.

Жена новую версию своего прежнего мужа не признала. Отреклась фактически. А что там у них на деревне поднялось! Односельчане, ещё пару дней назад сочувствующие приговору Егора, обрушились на него с дубинами и пинками в самый очаг болезни. Не будет ему житья от извергов. Бежит наш Егор в лес. Питается ягодами, умывается каплями от выжатого мха, держит обет молчания, не моется. Постепенно перед зрителем переосмысливается древняя, забытая тактика отречения от старого себя в надежде нащупать новую жизнь и спасение. Нет, здесь нет молитв и обращений к Господу. Может, многие вообще это не почувствуют, но, на мой взгляд, «Человек, который удивил всех» — это кино-апокриф на современном языке для современной аудитории.

Этот фильм раскрылся для меня не во время, а после просмотра.

Когда я сидела в кинозале, я была прибита к креслу, ноги онемели, в голове звенело отчаяние, и я не могла отделаться от ощущения, что я смотрю новый фильм Звягинцева. Снова чёрная дыра, снова беспросветные перспективы, которые лучше называть обречённостью.

Уже по пути домой я решила стряхнуть с себя весь пессимизм и попыталась разгадать замысел режиссёров. Его угадать легко, когда понимаешь, что за героем может быть спрятан социальный комментарий. Опухоль у Егора можно воспринять как метафору. В конце концов, герой — простой мужик. А устами мужика в нашей стране глаголет истина. И вот в этом мужике — читай стране — зреет рак. И все ему сочувствуют и желают помочь. Правда до тех лишь пор, пока он не решает сломать систему. В фильме — речь, конечно, о системе внутренней, личной. Но ведь в догадках можно до всякого дойти. Можно же вообще вспомнить:

Сигареты в руках, чай на столе — так замыкается круг, и вдруг нам становится страшно что-то менять.

А есть ли надежда стать здоровым, поменяв что-то и удивив кого-то? У создателей фильма в качестве ответа на этот вопрос есть обнадёживающая концовка. Но даже она не помогла мне избавиться от тягостного послевкусия. Кстати, немаловажную роль в прибивании к земле сыграли неподдельные актёрские работы. После этой картины для Цыганова обнулятся счётчики с его предыдущими качественными ролями, и начнётся новый отсчёт именно с его перевоплощения в Егора. Нельзя же постоянно ссылаться на «Прогулку» и «Космос как предчувствие». Меня всегда несколько удивляло, что ему приписывают определённый типаж и даже некий самоповтор. Вот уж, не согласна. Его театральные работы в Мастерской П.Н. Фоменко наглядно демонстрируют его разноплановость. Кому до сих пор нравятся его подкупающая бедовость и простодушный взгляд, то вас не разочарует «Одна абсолютно счастливая деревня». Если же вы хотите увидеть совсем иного Цыганова, которого и узнаете не сразу, то вам — на «Безумную из Шайо» и «Души…»

Возвращаясь же к «Человеку, который удивил всех», я хочу особо выделить работу Натальи Кудряшовой.

Все оттенки женского характера, закалённого монотонностью и безвыходностью деревенской жизни, сыграны… не, не сыграны даже, а прожиты каждым нервом и каждой клеткой. Это отдельное «Brava!», которое не должно заглушаться аплодисментами в адрес Евгения Цыганова.

А теперь вернёмся к насущному вопросу о том, по какому пути идёт и куда движется русское кино? Во-первых, оно д-в-и-ж-е-т-с-я. Это уже хорошо, особенно если вспомнить первую реплику, с которой начинается мой отзыв. По какому пути? Самому что ни на есть ухабистому. Современные режиссёры сильны в реализме, они не хотят обманывать зрителя и не хотят обманываться сами. Что дурного в том, что дороги плохи! Да мы ж по ровным и ездить не умеем. Написал бы Александр Блок великое стихотворение, если б спицы расписные не вязли в расхлябанные колеи?! И потом при всех горестях есть у русского человека надежда, её не может не быть, он же на сказках взращён. Если умеем снимать такое кино, как «Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов» и «Человек, который удивил всех», то нам всё трын-трава, да море — по колено!