Гоша не знал, что сказать, он продолжал есть ватрушку, потерявшись в пространстве и уставившись в землю. Вдруг он решил спросить из любопытства:
– А вам деньги-то, из-за которых сыр бор, давали ли вообще?
– Упаси Господь, – испугалась старушка. -  Я сразу сказала, чтобы передавали всё денежки отцу Митрию в церковь на часовенку, мне денег никаких не надо. Я и пенсию уже много лет перечисляю в храм, оставляю только немножечко. Нет в деньгах счастья.
– Ох... Вот как. А кто у Вас тут? Родственник какой-то? У меня вот по маме сегодня …
– Никого, просто хожу и прибираюсь
– Просто так?
– Просто так. Оказалось, что мертвым я больше пригодилась, чем живым. Смотри, как красиво стало сразу вокруг. Все могилки прибраны, всё ровнёхонько. Кое-где и цветочки подсадила, где-то памятники отмыла, а где и надписи подкрасила. С этими ребятами мне тут спокойнее. И никто со мной не разговаривает. 
И почему-то так сильно рассмеялась, и Игорь почему-то тоже, до слёз. Так они, смеясь и пережевывая, доели ватрушки. Она молча пошла к следующей могиле, а Игорь еще долго смотрел на нее и улыбался. Лишь только тогда, когда он встал и сказал:
– Ну я пошел?
Она повернулась, попыталась чуть-чуть выпрямить спину, подняла голову, впервые показав лицо, и, улыбаясь в три оставшихся зуба, прокричала вслед: 
– Игорь, а вы зубы там мои у помойки не находили рядом с лопатой?
Оба хохотали громко, но друг на друга уже не смотрели. Игорь дошел до могилки матери, увидел вокруг свежие цветочки, которые ранее не заметил, и понял, что он их с женой тут точно не высаживал. 
*** 
– Ну вот, братишка, и доехали. Славный город Горножилинск. С тебя 650 рублей, как со своего.
– Да, держи. Ну, конечно, ты жестко меня загрузил своими историями. Черт ей что у вас тут творится.
– Да ладно. Везде что-то да творится, сто процентов тебе даю. Слушай, дружище, тебя где твой друг встретит-то, где мне тебя высадить?
– Да, вроде на привокзальную площадь как раз.
– Ну все, еще пять минут, и мы на месте. Ты не против, если я покурю?
– Да нет конечно, но ты же бросил десять лет назад?
– Дак закурил, - сказал Гоша и поджег сигаретку. 

Игорь довез меня до указанного места, мы рассчитались, пожали друг другу руки, соревнуясь у кого сильнее хватка. Валеры почему-то не было, но я не отчаивался, потому что у меня был телефон. Я набрал его, он сбросил трубку, и только через тридцать секунд я понял почему.
Из-за поворота выезжало знакомое авто, а за рулем я увидел знакомого мне человека. Это был он, изменившийся и постаревший, но все такой же обаятельный и харизматичный. Он со свистом и шумом припарковался прямо передо мной, вышел из-за руля, раскинув широко руки в стороны и вскрикнув:
– Сколько лет сколько зим!
Сцена встречи выглядела примерно также, как ее изображают в сериалах по телеканалу «Россия 2»: мы долго обнимались, не понимая зачем, похлопывали друг друга по плечам и торсу, слегка переборщив, потому что мне было больно. 
Валера был одет в голубую болоньевую легкую куртку без воротников и темно-синие джинсы. На носу плотно сидели огромные очки. Когда он вдруг начал плохо видеть? Лицо выглядело уставшим, будто он не высыпается. Волосы наросли на уши, хотя подстригаться он никогда и не любил. 
– Давай садись на заднее в кресло для детей, - начал с шутки Валера.
Я сел, конечно же, вперед. Всю дорогу Валера шутил и готовил мне к тому, что дома ему многое нужно мне рассказать. Я всё ждал, когда он уже наконец-то перейдет к тому, для чего меня вызвал – к ремонту какой-либо техники бренда «Телефункен», чьим официальным сервисным представителем в нашей области я являлся. Так себе заслуга, но похвастаться иногда можно. Разговор вдруг резко стал удивительно грустным, Валера ни к месту вдруг выпалил, уставившись в пустоте за лобовым стеклом. Перед этим он нажал на тормоз: 
– У меня ведь мама умерла месяц назад, скоро сорок дней.
Я знал, как сильно он всегда переживал из-за мамы, поэтому постарался подобрать какие-то правильные слова. Сказал ему что-то типа «держись, крепись» и в этом роде. Это всегда очень сложно, сказать человеку что-то, что ему поможет. Ведь помогает, правда?
Ехали недолго, минут 5-7. Дом у него стоял на самом краю Горножилинска, ничем особенным среди прочих не выделялся. Во дворе лаяла собака, которая была на привязи. Для нее была выстроена будка, которая покрашена в цвет дома. Эдакий гостевой дом. Мы зашли в жилище моего друга. Я разделся, огляделся и присел на диван в ожидании чая, о желании испить который я заикнулся еще в середине пути. 
Валера поставил чайник, начал рыться в холодильнике, нарезал колбаски, овощей и извинился за то, что «не прибрался еще после ухода матери». Чайник вскипел моментально, засвистел, как гопник в темном переулке. Валерка разлил кипяток по кружкам, где уже лежали пакетики зеленого чая «Ахмат». 
– Ты не думай, что я тебя из корысти позвал какой-то. Мне что-то, правда, так плохо стало, после того, как мамы не стало. Семьи у меня нет, никого нет, я всё с ней крутился, вертелся, что свою жизнь пропустил, да и не жалею, не семейный я человек, как мне кажется. Может еще сложится с кем-то чего-то, а может с ребенком возьму. У нас вдов куча шарахается по городу. У кого спился муж, у кого в боевых действиях погиб, - затянул Валера свой долгий рассказ.
Я понимал, что ему надо выговориться, поэтому мелкими глоточками пил чай, рассматривал внутреннее убранство дома и слушал, как только мог внимательно. Он продолжил:
– Вот вроде бы и болела мать, а все равно неожиданно всё. Нельзя к такому подготовиться. Она и ходила плохо, зрение подводило, а все равно боевая была, все что-то делала. Я ей говорю, сиди дома, а она уйдет куда-то, придет поздно вечером. Одним словом, хозяйка. Последние несколько лет она уже и соображать стала плохо. Как это слово из анатомии? Деменция! Но что я ей запрещать чего буду разве? Да кто я такой? 
Её и в городе-то считали больной, хотя от части так и было. Я на работе, а она гуляет себе. Знаешь, какое ее было последнее желание? Она попросила, чтобы я ее камушки, которые она собирала по дорогам ходила, из пакетов в гроб и могилу вывалил. Я так и сделал. А знаешь, что необычно? Приносила Она целый пакет камней и гравия каждый день и сидела потом весь вечер их разбирала. Некрасивые и кривые камешки оставляла, а симпатичными камнями, которые оставались, ямы засыпала на дорогах, что людям ходилось-ездилось комфортней. Камней некрасивых я накидал, как она и просила, да вот беда. Еще четыре мешка осталось, куда девать не знаю, да и выкидывать жалко, вроде, как память. 
Она последние полгода только и говорила о том, что старую часовенку у кладбища надо отреставрировать, чтобы люди снова ходить туда начали. Ну у меня скоплена была сумма большая, куда тратить её я особо не знал, всё у меня есть, что для жизни надо. Вот я и решил мамину мечту исполнить, не говоря ей, передал деньги на ремонт отцу Митрию, а мама чуть-чуть совсем не дожила до открытия. На днях как раз окончили ремонт. Ребята из Азии за месяц всё сделали, рукастые они все-таки пацаны. Красивая часовня. Мы с Митрием договорились, что на табличке будет большими буквами написано: «В память о Светлане Матвеевне Сысолятиной». Думаю, ей было бы приятно. Но ведь совсем чуть-чуть не успели. 
Я отцу Митрию мало доверяю, сам следил за ходом работ, деньги перечислял по надобности, чтобы все честно было. Понимаешь? А он опять умудрился как-то себе автомобиль сменить. Еще дороже купил себе тачку. По-моему, Хендай Санта-Фэ в новом кузове. Три с половиной миллиона ей цена в салоне. И откуда он только деньги берет? 
А еще там время было, когда народ ополчился просто на нее. Слух пустили, мол город ей за эти камни деньги выделяет. Все как с цепи сорвались, а что человек уже с ума сходит, никого не волновало. Однажды даже избили ее, ночи не спал, расспрашивал ее, кто это сделал… Не сказала, представляешь? Сидела вот на кровати на этой (показал пальцем на другой конец комнаты) и улыбалась, а во рту три зуба оставили монстры. Её и в городе-то называли просто «Валька». А мне с этими ветряными мельницами чего воевать, до них разве достучишься?

И тут я понял, что ни одного глотка сделать не успел. Я слушал его рассказ, и не мог поверить тому, что слышу. Все эти совпадения плохо укладывались в голове. Валера сидел абсолютно никакой, на лице его чувствовалось напряжение. Я вновь похлопал его по спине, но уже не как у вокзала, по-другому, по-братски. Хотел было подобрать слова, но не смог. Я просто встал, подошел к окну и увидел висящий на заборе толстый тулуп с длинными рукавами и на серую от старости только постиранную юбку, на которой виднелись, пусть и не пестрые, но одуванчики. 
Мы посидели еще недолго в молчании, потом разговор снова начался на отвлеченные темы. Обсудили однокурсников, посмотрели в социальных сетях фотки однокурсниц и медленно перешли к рабочим вопросам. 
– Валер, слушай, а сломалось-то у тебя чего?
– Да, ничего серьезного, на днях местный таксист, Гоша зовут, телевизор притащил, приемник сигнала сломался походу. Я как увидел, что «Телефункен», сразу понял, что надо звонить...

текст рассказа с сайта проза.ру