Для меня этот вопрос с повреждением картины очень животрепещущий. Я до сих пор не могу понять, как у нас спускается с рук полная халатность так называемых культурных работников. Какое-то особое у них царство-государство со своей особой юрисдикцией.

И тут читаю.

Генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский огорчен тем, как общество отреагировало на происшествие в Третьяковской галерее, когда вандал нанес серьезные повреждения картине Репина «Иван Грозный и сын его Иван» и считает, что культура это особое пространство с особыми правами

«Я лично и мы все были огорчены реакцией общества. Реакция общества несерьезна. Общество — понятие широкое: это и пресса, и социальные сети. И возник такой разговор, что вроде как “ничего страшного и вообще музеи виноваты, куда они смотрели”…

Мы все время говорим о правах культуры, о территории культуры как месте особом, имеющем свои особые права и, соответственно, должно это все защищаться…

К культуре не должно быть пренебрежительного отношения, не должно быть владельческого отношения к музеям — “что хочу, то и делаю”».

Пиотровский призвал музейное сообщество проанализировать ситуацию, понять, «как родилась такая агрессия».

Вы понимаете? Они не виноваты. Это особое пространство. И реагируйте, будьте добры, правильно.

А вот как объяснила ситуацию Зельфира Трегулова  28 мая в Третьяковской галерее, где  состоялся официальный брифинг для представителей СМИ по поводу картины Ильи Репина "Иван Грозный и сын его Иван", поврежденной злоумышленником.

- Нападение на картину вызывает большую тревогу и опасение, - сообщила генеральный директор галереи Зельфира Трегулова. - Около 9 часов вечера, когда всех посетителей уже стали приглашать к выходу и началась контрольная комиссия, в помещении, помимо смотрителя, находился только один человек. Он прошел до зала, где экспонируется картина Шишкина, а у лестницы, внезапно сорвавшись с места, с невероятной скоростью побежал назад. Смотритель - за ним. Добежать сюда - пять секунд. Но за это время злоумышленник успел несколько раз ударить по полотну, которое с 1996 года защищено стеклом. Подоспевшая охрана предотвратила дальнейшие действия вандала.

Также Зельфира объяснила, почему антивандальное стекло не защитило картину.

А потому что оно не было антивандальным. Картину защищало музейное стекло, отлитое в 1996 году в Германии. Хотя стекло довольно толстое - четыре миллиметра, оно, в основном, оно служит в основном защитой красочного слоя от света, при этом позволяя рассматривать картину максимально комфортно, без бликов и без своего отражения в стекле.

Почему нельзя было защитить картину антивандальным покрытием?

А потому что таких стёкол нигде в России нет.

Потом добавили -что они очень дорогие и тяжелые, рама их не выдержит.

Потом пояснили, что установка таких стёкол потребует серьезных переустройств помещения.

Госпожа Трегулова была недавно в галерее Уффици и там картины да, вставлены в отверстия в стене, и закрыты антивандальными стёклами. Но директор Третьяковки считает, что  установка подобного рода защиты  отдалит искусство от зрителя. 

Трегуловой задали вопрос, чувствует ли она свою вину в произошедшем.

- Вы хотите, чтобы я покончила с собой? - ответила Трегулова.

Зельфира очень долго рассуждала, а потом сделал вывод,  что все случившееся нельзя было предугадать, а вот то, что было сделано потом- все сделано правильно.

По словам Трегуловой, когда произошел удар, пошел сигнал о нарушении целостности полотна. Руководство галереи немедленно связалось с отделением полиции.

- К нам также прибыли три реставратора. По окончании следственных действий они смогли преступить к необходимым мерам, чтобы обезопасить полотно от дальнейших повреждений, - добавила директор галереи. - Уже после полуночи картина была переведена в депозитарий реставрационной мастерской. Всю субботу мы работали над сбором документации, необходимой для подачи иска со стороны Третьяковской галереи.

–Люди, приходящие в музей, ведут себя более раскованно, да и численно их очень много, - объясняет произошедшее Трегулова. - Поэтому мы усиливаем меры контроля на входе, ставим представителей охраны и вооруженной Росгвардии рядом с охранными рамами. В самих залах также используются самые современные технологии. Инцидент заставит нас еще раз пересмотреть свои уязвимые места и повысить уровень технической безопасности всех наших зданий.

Однако, какой бы ни была система охраны, существенную роль играет человеческий фактор.

-Все сотрудники утверждают, что этот человек вел себя абсолютно нормально, - утверждает Татьяна Городкова. - Как многие посетители, фотографировал некоторые экспонаты. Кроме того, к выходу по просьбе персонала он пошел совершенно спокойно. А потом внезапно - в доли секунды – произошел инцидент, последствия которого мы теперь имеем. Более того, при задержании он не оказывал сопротивления. Такого человека в общей массе не вычислить.

Сумма, необходимая для реставрации картины, пока не известна. Первые результаты, по словам представителей галереи, возможны только концу недели. Пока, судя по беглым оценкам экспертов, затраты составят уже не 500 тысяч, а 5-10 миллионов рублей.

Но и эта сумма не окончательная.

Несмотря на долгие беседы и притоптывания, Третьяковской сейчас все-таки ведутся разговоры о приобретении этого и нехорошего антивандального стекла стоимостью несколько десятков тысяч евро за квадратный сантиметр. «Пистолетом его не пробьёшь, а пулеметом можно», - пошутила Трегулова.

В заключении на брифинге сказали, что все происходящее свидетельствует о нарастающей агрессии и о том, что «люди не чувствуют разницы между просто пространством и музейным пространством».

Зельфира Трегулова будет вести работу , чтобы вернуть должный статус музейному пространству. Видимо будет ходить по домам и объяснять некультурным гражданам, что аяяяй! Так себя в музее вести нельзя!

Ну чо.

И вопрос исчерпан.

Во всем мы, морды некультурные, виноваты