Не устаю благодарить за рекомендованные мне книги, читаю с огромным удовольствием.

В этот раз мои руки дошли , как вы уже наверное поняли по фотографии выше, до следующего произведения:

Владимир Орлов: Аптекарь

Почти каждому известный интернет-магазин по продаже литературы любезно поместил ее в рубрику бестселлеры. И это правильно, друзья.

Книга мне очень понравилась.

Сначала немного о самом писателе, то что нашла в СМИ.

Родился Владимир Орлов в Москве в 1936 году, в 1959 окончил факультет журналистики МГУ и, как полагается, отправился работать по профессии — корреспондентом в газету «Комсомольская правда». В перерывах между написанием очерков о строительстве железнодорожной магистрали Абакан – Ташкент и Саяно-Шушенской ГЭС Орлов — пока исключительно для себя, «в стол» — начал работать над первыми художественными произведениями.  Тогда  Владимир Орлов окончательно порвал с журналистской деятельностью, полностью посвятив себя писательской. Ждать читательского признания пришлось ещё 10 лет.

В 1980 году Владимир Орлов написал и издал свой первый в цикле "Останкинские истории"  роман «Альтист Данилов» , объединённой не только упомянутым выше жанром «фантастический реализм», но и тем, что основные события всех трёх романов происходят в районе Останкино.

1 книга в цикле

Главный герой книги — музыкант Владимир Данилов. Он живёт в Москве, в 70-х, играет на альте и умеет летать и перемещаться в пространстве. Дело в том, что Данилов — демон-полукровка, сын земной женщины и чёрта, в детстве обучавшийся в демонической академии, а потом сброшенный на Землю из-за низкого происхождения. В душе Данилова идёт вечная борьба магического с человеческим, как и в окружающей его Москве, где в размеренную жизнь горожан то и дело вмешиваются сверхъестественные силы. Много в романе и музыки — классической, современной и даже экспериментальной, а также описаний сочинения и исполнения этой музыки — процессов вроде бы реальных, но одновременно магических.

Сам Орлов говорил, что вдохновением для него служили и сказки Гофмана, и произведения Булгакова и Гоголя, словно отвергая приписанное ему звание первого русского фэнтези-писателя. В одном из интервью он рассказывал, что прототипом героя романа стал альтист Большого театра Владимир Грот, чья фамилия по отцу была как раз Данилов. А первая глава «Альтиста» была написана после того, как поэт Андрей Вознесенский обратил внимание Орлова на то, что Данилов читается наоборот как Волинад — почти Воланд.

Хохловский переулок, где, по сюжету «Альтиста», живёт Наташа. 

Почти так же, «из жизни», взял Орлов идею второго «останкинского» романа «Аптекарь» (мое прим. - а теперь о том, что именно я читала))).

2 книга в цикле

Однажды, вспоминал писатель, в очереди в пивной ларёк на Рижском базаре он увидел троих, покупавших бутылку водки, и подумал, что из неё мог бы вылететь джин и что было бы интересно посмотреть, как будут делить его сразу трое хозяев. Именно так и начинается «Аптекарь», главная героиня которого — жившая в бутылке водки берегиня Любовь Николаевна Кашинцева, своего рода фея, готовая выполнить любое желание хозяев, купивших бутылку с ней. Вместо положительных изменений в жизни собутыльников происходят неприятности, и они уже не чают, как бы избавиться от «джина», — все, кроме одного, который всё ещё надеется, что берегиня исполнит его мечту.

В 2009 году по мотивам романа «Аптекарь» режиссёр Александр Баршак снял одноимённый сериал с Сергеем Пускепалисом и Светланой Ходченковойв главных ролях (мое прим. для меня эта новость удивительна, о такой сериале я даже и не слышала).

Экранизация, по мнению зрителей, вышла удачной, хотя сам автор до конца не верил в то, что возможно перенести на экран сцены романа — мистические, иногда абсурдные и нелогичные, рассказывающие о том, как в Москве середины 80-х появляется древняя фея.

Заключительный роман трилогии вышел в 1997 году.

3 книга в цикле

«Шеврикука, или Любовь к привидению» посвящён ещё одному фантастическому существу, на этот раз — домовому. Место действия прежнее — Останкино, время — конец XX века, и вновь реальный мир переплетается с миром привидений, невидимым для обычных людей, так же, как в прозе Орлова реалистичный язык, которым писал автор свои журналистские заметки и первые романы, переплетается с фантастическим, «гоголевско-гофмановским» стилем письма. Добрый домовой Шеврикука вынужден воевать со злыми духами, которые угрожают людям. Вновь, как и в «Альтисте», возникает борьба магического с человеческим, а полем битвы становится душа главного героя, который готов ради людей пойти в бой против обитателей его родного мира — даже под угрозой быть уничтоженным.

Безусловно, придется читать книгу первую и заключительную, потому как автор мне безумно понравился.

А теперь мои впечатления непосредственно о самой книге "Аптекарь".

На протяжении всего чтения не могла отделаться от мысли, что это эдакие повзрослевшие герои Денискиных рассказов.

Книга очень добрая. И несмотря на очевидную необходимость введения отрицательных персонажей, никто таким очевидным злодеем мне не показался.

Да, вот такие мальчишки. Каждый со своим характером. Смешные, добрые, вредные, иногда противные. Очень разные.

Сам дух, любезная Любовь Николаевна, тоже разная. Разная, как собственно говоря, и должен быть дух. Природа. Стихия. Женщина.

И хотя некоторые, прочитавшие роман, упрекают одного из главных героев- Михаила Никифоровича, что он бездумно (пардон) просрал свою любовь...)

Я так не считаю. Все случилось так, как случилось и как должно было быть. 

И почему 40-летнего Михаила Никифоровича автор описал каким-то стариком, я тоже не поняла..Но возможно это специфика реализма уже социалистического

сцена из сериала, который видимо никто все-таки не видел)

Нельзя поймать ветер, но можно его немного укротить.

В заключении отрывок из книги:

Михаил Никифорович жаловался редко и теперь скорее не пожаловался, а просто пожурил судьбу. Из нескорых и будто бы ни к кому не обращенных слов его я узнал вот что. Живут они с Любовью Николаевной как разведенные судом супруги, вынужденные оставаться пока под одной крышей. Обращаются иногда друг к другу с холодными дипломатическими выражениями. Нецензурных слов, во всяком случае, Михаил Никифорович ни разу не употреблял. Поначалу, поняв, что к Шубникову ее не определяют, Любовь Николаевна запрыгала, чуть ли не приятельницей крутилась возле Михаила Никифоровича, вроде бы даже и глазки строила. Но он ее осадил. Любовь Николаевна замолкла, и Михаил Никифорович почувствовал, что она гордая.

– Так уж и строила? – засомневался я.

Ну, не строила, пояснил Михаил Никифорович, а пыталась приветливо улыбаться. Теперь не улыбается. Закуски утром и вечером берет из холодильника, а чем и где она питается днем, он не знает. Выдает ей рубль в сутки, больше не в состоянии. На три дня она пропала вовсе, Михаил Никифорович уже обрадовался, но она вернулась. Положила на стол три рубля, видно, кормилась где-то за чужой счет или бесплатно. Про устройство на работу, хоть бы и лимитчицей, Михаил Никифорович ей даже и не намекал, но пора было этой дармоедке и самой задуматься.

– Уж больно ты строг к ней, – сказал я.

Мне-то было легко говорить так. Не со мной в квартире проживала Любовь Николаевна. Но обычно Михаил Никифорович своих денег не жалел, а деньги у него были малые, аптекарские, дамские зарплаты, пусть и две. Что же все-таки он учуял в Любови Николаевне, отчего она так раздражала его?

– Ладно, – сказал Михаил Никифорович, – что уж…

Тут он словно бы застеснялся чего-то в самом себе. Или какую вину в себе обнаружил… Помолчав, он согласился со мной, что да, возможно, и слишком строг. Тем более что в последние дни что-то неладное происходит с Любовью Николаевной. Что-то мучает ее. Какие-то всхлипы и стоны слышит порой Михаил Никифорович. Как медик он должен был бы дать совет, но нужна ли тут медицина? Он и не суется. Возможно, за советами, поддержкой и наставлениями Любовь Николаевна и отправлялась куда-то на три дня. Возможно, летала на помеле. Но толку мало, коли дядя Валя ослаб. Порой она взглядывала на Михаила Никифоровича как бы украдкой, но тут же отворачивалась в испуге, а Михаил Никифорович видел в ее глазах и беспомощность, и растерянность, и мольбу о чем-то. Раза два она падала ни с того, ни с сего, будто бы наткнувшись на железную палку. Вчера Михаил Никифорович пришел домой, а она сидит в халатике на диване, ноги поджав под себя, шепчет что-то просительно, а глаза у нее опять мокрые. То ли кто-то ей мешает. То ли она недоучка. То ли просто растрепа.

– Ты ее вчера успокоил? – спросил я.

– Еще чего! – сказал Михаил Никифорович.

Оказывается, не всегда она смирная и затравленная. Оказывается, третьего дня Любовь Николаевна позволила себе разбушеваться. Швыряла на пол одежду, книги и посуду. Правда, скромная посуда Михаила Никифоровича при этом не билась. А вот книги его, в том числе и «Определитель лекарственных растений», она топтала босыми ногами. Была Любовь Николаевна в те яркие полчаса разбойной, как Алла Пугачева в народных легендах. Но и прекрасной. Возможно, и нечто ведьминское проявлялось в ней. Грозила она кому-то. Но явно не Михаилу Никифоровичу. И не было в ней дикарской свирепости, а было нечто озорное, благородно-отважное, будто Любовь Николаевна тотчас же должна вступить в рискованное сражение. В сражение она вступала не в латах и не в кольчуге, а в одной лишь нежнейших свойств голубой ночной рубашке, без прочего белья, ничего не боясь и не стесняясь Михаила Никифоровича, принимая его как бы за своего. Однако не ее доспехи возмутили Михаила Никифоровича. Возмутило его топтание «Определителя». Он на Любовь Николаевну цыкнул, пообещал применить силу и буйство прекратил. Поэтому вчера он ни о каких успокоениях жилички не думал. Сама, видно, при желании кого хочешь может успокоить.

– Отчего ты, Миша, тогда при нас рассердился на нее? – спросил я. – И теперь сердит…

– Бог Асклепий и дочери его Гигиея и Панацея!.. – резко произнес Михаил Никифорович, и мышца над правой ноздрей его задергалась. Выражение это, связанное отчасти с историей фармации, Михаил Никифорович произносил редко. Но коли произносил, следовало оставить Михаила Никифоровича одного.

– Извини, Миша, – сказал я. – Зря я к тебе пристал.

– Надо идти, – сказал Михаил Никифорович. – У нас там напряженное состояние.

***********************************************************

Вся книга написана именно таким чудесным, наиприятнешим  языком, которым непременно наслаждаешься. Магический реализм, конечно, делает свое дело. Всякое там волшебничество, чудеса.. Но и сами персонажи описаны с великой любовью.

К ним проникаешься симпатией уже с первых страниц.

Что еще можно сказать об этом произведении? Вот, нашла следующее- в 1999 году Владимир Орлов в своих «Автобиографических заметках» писал, что Партия любителей пива наградила его премией в виде ящика пива «Гиннес» «за мистическое освоение русской пивной мысли».

И это один из маленьких кирпичиков, складывая которые, вы можете составить впечатление об этом (на мой взгляд) прекрасном романе.

моя оценка- 10 из 10.

Любите книгу- источник знаний..

И хорошего вам дня, мои дорогие