— А как мне проехать туда? Притомился мой конь.                                                                  Скажите, пожалуйста, как мне проехать туда?                                                            —    На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь,                                                                Езжай на огонь, моя радость, найдёшь без труда.

    Эта история коснулась меня как острая бритва касается мягких
тканей, раны взорвались, а кровь все не останавливается и не
останавливается. Главная героиня этой жуткой и непонятной истории -
моя подруга…

    Я боюсь, что становлюсь заложницей своих субъективных ощущений и
не могу относится к случившемуся беспристрастно. Виной тому пережитые
события. Мы все – знакомые, друзья, родственники, варились в одном
котле и в какой-то момент нам стало казаться, будто мы сами надстроили
все доводы на некий базис доступных нам фактов.

 Больше двух лет назад я потеряла свою близкую подругу Киру…

 Мы знали друг друга с детства, учились в одной школе, в параллельных
классах. На двух эффектных подружек было невозможно не обратить
внимание: рыжая, с огромными зелеными глазами красавица Кира и
стильная, дерзкая Алька. Я тоже была не  робкого десятка, всегда в
гуще школьных событий, но после экзаменов моя лучшая подружка
поступила в колледж (чему несказанно обрадовалась моя мама), а два
десятых класса объединили. Я оказалась в новом коллективе. С новыми
одноклассниками отношения были ровные. Первого сентября мы безразлично
смерили друг друга взглядом, но уже через неделю Кира подошла и
пригласила меня на свою вечеринку. Особого желания заводить дружбу не
было, просто хотелось посмотреть на них в неофициальной обстановке.
Как меня прибило к двум подругам я до сих пор не понимаю. Ну что я
нашла в прямолинейной, бескомпромиссной Кире и взрывной задире Альке?
Драйв! Это было что-то новое, необычное. Вместе мы превратились в трех
мушкетеров. Но в этом не было пафоса и показушничества, скорее
юношеский максимализм. Мы не боялись бросить вызов системе, штампам,
косности. Оппозиция – стало нашим кредо, это здорово подпитывало
отношения.

      Как ни парадоксально, школьная дружба научила меня гибкости и
приятию людей целиком, со всеми их недостатками и достоинствами. Речь
не о прогибе – человек может быть собой только с теми, кто не пытается
его изменить, а хочет и готов принимать настоящего. Чтобы было легче
понять, какой была Кира, расскажу пару эпизодов:

      Приглашая на свой День рождения она ждала ровно до той последней
минуты, на которую  была назначена встреча, а потом закрывала дверь –
опоздавшим оставалось лишь топтаться у подъезда и слушать, как из
открытых окон смеются и веселятся более пунктуальные друзья.

      Такой она была в школе. Позже, не так категорично, но довольно
жестко, она давала понять, что разгильдяйства и неуважения не будет
терпеть никогда.

    Однажды она не пришла на мой День рождения, потому что я
отмахнулась и посоветовала найти адрес ресторана в интернете. Если
честно, я сама не знала – только визуально, как ехать.Конечно, потом
она извинялась. Причем, всегда, когда она была не права.

     В этом была вся Кира, но я её принимала такой. Ведь радость
нашего общения во сто крат превышала любой негатив.

     Я не описываю Альку, но не потому, что она менее интересный
человек, просто её портрет не так важен в грядущих событиях.

     Важно уточнить, что Кира родилась в небольшом городе, а в наш
мегаполис её отца направили руководить крупным научным исследованием.
За особые заслуги он получил шикарную квартиру в хорошем районе, Кира
поступила в престижный вуз, но проект завершился и семья уехала домой,
поближе к престарелым родителям отца и его родному институту. Они
уехали несмотря на то, что дочь уже несколько лет серьезно болела.
Несчастье настигло её в самом прекрасном возрасте. Восемнадцать лет.
Цветущая красота сменилась мраморной бледностью. Недомогание, тошнота,
головокружение, больницы. Параллельно учеба. Наконец ставят диагноз…
красная системная волчанка. Шок…Начало двухтысячных, медицина – одно
название. Но слава богу уже есть интернет – читаем, лечимся, лечимся,
читаем. Но надо знать Киру, если она хочет, будет обсуждать свое
здоровье, если нет – значит нет. Мы с Алькой  переживали жутко, но
Кира... она такая сильная! Мы всегда были уверены, что вот она, она
справится.

    С родными у Киры очень и очень странные отношения. Будто они
поменялись ролями: она строгий родитель, а те постоянно заискивают,
особенно папа. Она холодна, практически отвергает их заботу,
пренебрегает советами. Сейчас мне кажется, что мы с Алькой чего-то не
знали. Была там какая-то семейная драма. Может измена отца?

     Кире назначают сильнейшее гормональное лечение, после которого
она уже никогда не станет прежней, не только внешне, к сожалению:
одутловатость лица, тяжелые веки и еще большая жесткость. Она оглушена
– как тут не стать еще суровей, после оглашения диагноза в канун
совершеннолетия?

    Спустя год после начала болезни, я вдруг вспомнила, как она еще в
школе сказала, что хотела бы серьезно заболеть, да так, что бы её
родители не на шутку испугались. Я очень удивилась и спросила -
зачем?! Она отшутилась и замяла разговор. Больше мы никогда не
касались этой темы. Вспышка памяти неприятно поразила. Была во всем
этом какая-то угнетающая предопределенность. Я напомнила ей про тот
случай и теперь жалею.

     Она и так очень часто пыталась придать своей болезни какое-то
метафизическое происхождение, раскручивала цепь событий в обратном
порядке, а после напоминания вообще помешалась на этой теме. Она
продолжала лечение, но от гормонов категорически отказалось, а это
было, пожалуй, единственное спасение в её ситуации. Это не была
беспомощная истерика или отчаяние, она глубоко погрузилась в изучение
темы и с железобетонными доводами опровергала свой диагноз, объясняя
другой симптоматикой. Она не утверждала, что здорова, но настаивала,
что у нее неверный диагноз. И в какой-то мере я с ней была согласна.
Отказавшись от гормонов, она стала соблюдать жесточайшую диету,
скрупулёзно исследуя этикетки продуктов, но гемоглобин падал с бешеной
скоростью. Не раз ситуация была на той грани, когда Кира практически
перешагивала через точку невозврата, тогда мы с Алей истошно орали на
Киру и я просила своего папу срочно везти её в гемоцентр, потому что
идти она уже не могла. Там её принимали, терпеливо выслушивали её
доводы и даже в чем-то соглашались, но ужас заключался в том, что
плазмоферез можно проводить при уровне  гемоглобина не ниже 90, а у
нашей Киры он был 40. Это прямая угроза гипоксии всех органов.
Несколько раз она была в миллиметре от точки невозврата.

      После универа мы разошлись по разным сферам деятельности, но это
никак не повлияло на нашу дружбу. Зрелые, умные, успешные.
Разносторонние интересы: книги, рисование, фотография – новые
интересные знакомства. Лучшие фотографии и картины в моём доме – её
рук дело. Несмотря на болезнь, Кира вела насыщенную полноценную жизнь.
Устроилась на хорошо оплачиваемую работу по специальности и не
достигнув тридцати лет смогла купить две квартиры! Но гемоглобин,
катострофически низкий гемоглобин, не давал расправить крылья
полностью, она очень уставала. Очень… Кира уволилась, поселилась в
родительской квартире, а на сдачу других двух в наем жила, посвящая
свободное время любимым увлечениям. Занялась усовершенствованием
детской тяги рисовать, посещала различные курсы по психологии и
самоусовершенствованию, а потом наставляла нас с Алкойна путь
истинный.    

      Во время стойкой ремиссии Кире даже удается совершить заветное
паломничество вместе со своей новой подругой, с которой познакомилась
на психологическом тренинге. Но, к сожалению, спасительные улучшения
чередуются с неизбежными рецидивами, примерно с такой же частотой, как
и ссоры с Алькой: то не сошлись во взглядах о прочитанной книге, то
вдруг яблоко раздора - Алькин парень, Кира считает его ничтожеством.
Вот неугомонные, мне бы их проблемы, думала я с любовью.
      Чтобы лишний   раз не сыпать соль на рану, приходится идти на
Кирин День рождения без мужа, он с детьми. Зачем ставить в неловкое
положение Альку? Там я встречаю знакомые лица и много новых. Все
раскованы, смеются, цитируют известных людей, обмениваются телефонами,
фонтанируют идеями  – атмосфера очень веселая. Я рада за подругу,
народ так и вьётся вокруг нее и она вся светится. Особенно понравилась
ангелоподобная девушка по имени Наташа, я сначала подумала, что ей лет
восемнадцать, но выяснилось, что кудрявой златовласке уже двадцать
пять, она замужем, у них небольшой семейный бизнес индийских
прянностей. Наташа знает в совершенстве несколько языков, в том числе,
и мою недосягаемую мечту - французский. Я пытаюсь отшлифовать
разговорную речь еще с университетских времен, а у Наташи он основной.
Мы с ходу начинаем практиковаться. Я в восторге.

    Уходя, я успела шепнуть, что пора бы уже помириться с Алей. Не
хорошо это. На что Кира посмотрела на меня с укоризной.

   В последний раз мы виделись в конце октября. Она сама позвонила,
пришла в гости, стойко выдержала моих неуёмных малышей, постоянно
требующих внимания всеми доступными способами. Вечером, когда сорванцы
улеглись, нам удалось спокойно поговорить. Не скажу, что Кира была
счастлива, но она была несказанно удовлетворена своей правотой. Ведь
она всегда знала, что её диагноз ошибочен и теперь это удалось
доказать с помощью новых методик диагностики. Правда я не знаю, как
эту удовлетворенность можно было применить по отношению к выявленному
заключению…новый диагноз оказался в разы хуже предыдущего. Я не хочу
загружать вас медицинскими терминами, скажу лишь, что это болезнь
крови при котором оболочка эритроцита разрушается в ночное время и с
каждым днем их становится все меньше и меньше, костный мозг не
справляется. Болезнь встречается 1.3 раза на миллион в год, и наша
Кира оказалась в этом числе – вот такое, черт бы его побрал, чудо… но
знаете, чудеса действительно стали происходить. Ей предложили квоту на
замещающую вакцину! Стоимость два миллиона рублей в месяц. Ставишь и
тридцать дней живешь жизнью совершенно полноценного человека. Можно
даже заниматься спортом. Это звучало, как фантастика. Не описать
словами мою радость. Я смотрела на нее и плакала от счастья. Мы очень
подробно обсудили ее реабилитацию, потому что за десять лет наблюдений
за страданиями любимой подруги я уже сама была не последним
специалистом в медицинских вопросах. Потом стали строить планы, как
наверстаем упущенное: моря, океаны, горы – планов громадьё! Уже
прощаясь, в прихожей, она сказала, что есть способ не подсесть на
вакцину - альтернативное лечение, включающее витамины, с большой
вероятностью выздороветь окончательно. Я махнула рукой, какие
витамины?! Даже если потом квоту отменят, то по крайней мере будет
некий запас прочности, ведь жила она 10 лет без вакцин. Главное не
упустить шанс! На том и разошлись.

 Мне не терпелось узнать, как проходит вакцинация, но Кира пропала.
Алька тоже не знала, что с ней, они в очередной раз поссорились. Я
звонила Кире каждый день, шел один короткий звонок, потом другой и…
тишина. Конечно, я обращалась не только к Але. Нашла в контакте всех
знакомых, близких и далеких, спросила, видел ли кто её? Это всё было
особенно странно, так как её страница была удалена. И в Кирин День
Рождения телефон молчал. Восьмого марта я специально поехала вместе с
детьми другой дорогой, что бы заехать к ней домой – окна не горят,
домофон молчит, но я продолжала звонить. В апреле мне позвонила Аля.
Она говорила, а я слушала. Это были страшные слова, но прозвучали они
как-то слишком буднично, я впала в состояние, которое называют ватным…
Кира. Умерла. Вчера. В девять часов вечера. Я вскрикнула от неожиданности – звучит странновато, учитывая её диагноз.Но для этого не надо забывать Кирин характер, она не раз была на волосок от смерти и очень трезво оценивала такую возможность. Мы часто говорили о смерти и её возможном уходе, она относилась к своему состоянию, как всегда со свойственной ей прагматичностью. Позже,
бессонными ночами, я снова и снова прокручивала события того года, как
дурной сериал, цепляясь за новые и новые детали, нюансы, которых не
замечала раньше. Треугольник нашей дружбы снова вернулся к
изначальному состоянию, до моего прихода, только у него отсутствовало
основание.

     О смерти Киры Альке сообщил младший брат Киры, он жил вместе с
родителями, им позвонила полиция. И с этого момента, практически любая
информация о последних днях жизни Киры была словно шаг в темную
пещеру. Оглушённые ужасом утраты и непонимания, мы на ощупь  двигались
вперед, на встречу новым ужасам…      

     Кира не крещенная. Она была слишком самостоятельной единицей, что
бы ввергать себя в какой-то ритуал, досконально не разобравшись в
сути. Алька уже было уговорила ее принять крещение, но в самый
последний момент Кира отказалась. У каждого из нас свой бог…я
крещенный человек, но до того дня я и не понимала толком, как это
важно. Важно даже не мертвым. Живым. В страшном ожидании родителей,
родственников, друзей, да и встречи с самой Кирой, мы переминались с
ноги на ногу в тесном больничном коридоре. Прощались с Кирой в
вестибюле возле черного входа. Очередь из скорбящих огибала еще один
гроб с телом, укрытым простыней. Эта ситуация просто опрокинула мое
сознание! Отпевание в церкви помогло бы мне хоть как-то подготовиться
к дальнейшей процедуре. Я уверена. И Кира…малюсенькая, худенькая и
невозможно красивая, ушла отечность. Кладбище с улицами, имеющими
названия, меня окончательно раздавило. Я ревела, как белуга.

   С той, последней и такой душевной встречи, прошло полгода. Я
чувствовала полный раздрай в душе и не могла понять, как случилось то,
что случилось. И почему? Всю жизнь мы дружили, поддерживали друг друга
– перетекали со своими заботами, радостями, горестями, как
сообщающиеся сосуды, а Кира, буквально отрывает себя от нас, все
рушит. Как же так?! Уходит, не простившись… И тут мы узнаем, что
звонок в полицию о фиксации смерти делает Наташа, тот самый ангелочек.
Значит, вот кого посчитала нужным пригласить к своему смертному одру
Кира… А как же наша многолетняя, не раз доказавшая свою нерушимость,
дружба? Не только я была потрясена этим фактом. А где были все мы?
Родители, в конце концов? Родители, молодцы, вели себя в высшей
степени достойно во время  похорон. Они по сути ничего не знали о
жизни дочери, но в этом нет их вины. Просто надо знать Киру. Ей это
было не нужно , что бы они что-то знали. Народу было немного: брат
отца, с детьми и маленькими племянниками, две подруги с бывшей работы,
которых привела Кира и всему обучила, наши родители – Алькины, мои,
Кирины, её брат и незнакомая женщина с охапкой роз…стоп! А где
ангелоподобная Наташа? Переговариваясь, мы поняли, что никто ничего не
знал о последних месяцах и днях  жизни Киры.

 Оказалось, что ключи Наташа вручила родителям у метро и скоропостижно
исчезла в толпе, дав понять, чтобы на похороны её не ждали. Да и саму
Наташу удалось разыскать, лишь потому что ее номер значился последним
из набранных в телефоне, предыдущие два тоже предназначались Наташе.
Мама Киры спросила, что это значит? Она не знала о последних месяцах
жизни дочери, но хотела узнать хотя бы о последних минутах.
Ангелоподобная даже не стала скрывать, что согласилась приехать только
после второго звонка – были неотложные дела, но в последний момент
Кира смогла её переубедить. Не могу сказать, сколько раз в голове
прокручивалась страшная картина, как наша девочка, совершенно
одинокая, в пустой квартире ждет прихода смерти – я засыпала и
просыпалась с одним вопросом: «почему?»

 Еще один персонаж – женщина с букетом. Изучая звонки, мама выяснила,
что в последние дни Кира очень тесно с ней общалась. Женщина оказалась
риэлтором и в целом производила приятное впечатление. Кира никому не
сказала, что планировала продать одну из квартир и поселиться подальше
от городского шума. Буквально за три дня до смерти они ездили смотреть
загородный вариант. Выходя из машины, Кира чуть не упала, но когда
женщина попыталась помочь, отказалась. Для женщины риэлтора смерть
тоже стала громом среди ясного неба, она просто не смогла не прийти. А
Наташа смогла? Первая мысль - черный риэлтор? Не имея никаких сведений
о последних месяцах жизни Киры в голову лезли самые невероятные
сценарии.  На удивление, женщина-риэлтор оказалась очень приличным
человеком, рассказывала нам все, что знала и была потрясена не меньше
нашего, как то прониклась к Кире за время совместной деятельности по
продаже квартиры.
     На девятый день мы собрались в Кириной квартире, только самые
близкие. При взгляде на её уютное гнездышко, с любовью украшенное
талантливыми руками, я представляла, с каким трудом, превозмогая
слабость и боль, ей удавалось поддерживать уют и порядок. Каждый решил
взять себе что-то на память. Я взяла картину с толстым, сытым котом.
Пока я разговаривала с родителями Киры, брат включил её ноут. К экрану
подошла Алька, боковым зрением я видела, что что-то происходит, и
когда Алькины глаза стали, как чайные блюдца, я не выдержала и пошла
выяснить, что происходит. Это была неизвестная нам Кирина страница в
контакте. За мной подтянулись остальные. Самые близкие члены семьи.
Вопрос читать или нет ни у кого не стоял, каждый из присутствующих
понимал, что это единственный вариант восстановить шестимесячный
пробел. Было очень странно читать Киркины мысли, человека, которого
знаешь, как себя, а с другой стороны – не знаешь совсем. И вдруг ты
получаешь возможность заглянуть в самые сокровенные уголки его мыслей,
хотя понимаешь, что это против правил, но разве у нас был выбор? Перед
нашими глазами была переписка с Наташей. Она началась в июле.
Совершенно невинные фразочки, не более одной в день. Чуть позже, почти
в каждом сообщении начинает подниматься тема родителей. Непривычно
наблюдать, как взрослая, независимая Кира недвусмысленно дает понять,
как много для неё значат родители, как она их любит и благодарна за
всё, что они в нее вложили. Только благодаря им она стала тем, кем
стала и имеет то, что имеет. "Ангелочек" напрямик спрашивает, что же
такого имеет Кира и очень удивляется, когда узнает, что все квартиры
принадлежат Кире.  Наташа постоянно жалуется, что не любит мать и к
чести Киры, та пытается убедить её измениться. Ведь мама, это самый
родной и важный человек в жизни каждого. Все разговоры так или иначе
все равно сводятся к родителям.

 Сближение продолжается. Много разговоров про разные моральные
аспекты. Между делом Кира рассказывает о своей болезни и Наташа в
шоке. Она не знала. Задает много уточняющих вопросов. Естественно,
Кира делится радостной новостью о квоте.

 - И ты согласилась?

 - Конечно.

 - Знаешь…

 - Что?

 - Нет, нет, ничего. Забыли…

 Кира начинает допытываться, что Наташа хотела сказать, и та
рассказывает, что знакома с одной очень сильной женщиной-экстрасенсом.
Она способна мертвого поднять, но к ней не попасть и большое счастье,
если вообще согласиться взяться, но результат гарантирован. Кира
скептически относится к этой идеи. В душе появляется гордость за нашу
принципиальную девочку. Вспоминаю, как однажды врач-гематолог направил
её на консультацию к гомеопату. В кабинете на полках стояли книжки,
авторства того самого врача, который её сюда и послал. Ради приличия
она выслушала его, а потом вместо двадцати тысяч за прием выложила на
стол тысячу и улыбаясь ухшла со словами: «оценка ваших рекомендаций
завышена в двадцать раз.» Кира никогда не утруждалась скрывать свой
цинизм, особенно перед шарлатанами. Если бы речь шла о психологической
устойчивости, то я скорее бы усомнилась в себе, чем в ней.Стоял бы
передо мной  выбор  поручительства в банке за Киру, я бы не думая
согласилась. Она подвергала сомнению всё, но не из вредности, а чтобы
досконально разобраться и самой себе  объяснить, почему она права.
Жизнь не раз доказывала, что Кирины сомнения залог её ясного ума и
интеллекта.

     Проходит время и Наташа вновь подступается к Кире с разговором о
другой целительнице, которая, якобы, вытащила ее маму с того света.
Эмоционально рассказывает, как ходила на сеанс и своими глазами
наблюдала чудеса. А после ее не покидало чувство, что за ней следят.
Кира уже не соль категорична. Наташа начинает мусолить тему вакцины.
Уговаривает сперва сходить к знахарке, прежде чем давать согласие на
пожизненную вакцинацию, такой ответственный и губительный, по мнению  
"Ангелочка", шаг. И Кира дает согласие. «Кира!!! Ты чтооо?!» орёт моя
внутренняя сирена, предчувствуя начало конца. А "Ангелочек" тем
временем уточняет, способна ли Кира полностью положиться на
целительницу Ирину, позволить внедриться  к ней под кожу – иначе   не
может быть стопроцентной гарантии выздоровления. Боже…Кира способна.

 На самом деле, чтение переписки заняло не так уж много времени. Все  
происходило в гробовом молчании, но у нас, кто знал нашу железную Киру
с детства, внутри все кричало: «Кира! Кираааа!!! Остановись! Очнись!»
- мы слишком хорошо её знали и знали, что Кира доведет до конца любое
начатое дело.
 
 Мне не хочется вас утомлять построчным пересказом диалогов – это
былхрестоматийный развод. Но мне важно показать, что Кира не была
легкой добычей. Поступки вытекают из характера, наверное я плохой
рассказчик, если прочитав мою историю вы сомневаетесь, что Кира была
трезвомыслящим до мозга костей прагматиком. Кира была кремень.

 Больно и горько рассказывать, что было дальше, но может быть, хотя бы
для кого-то это послужит уроком и убережет от того, от чего не
убереглась железная Кира.

 Целительница Ирина безапелляционно заявила, что все Кирины проблемы
идут из-за плохого влияния близких. Надо немедленно дистанцироваться
от родных -раз. Прекратить ограничивать себя в выборе продуктов – два
и (!!!) постоянно чиститься – три.  

   Основное общение с эзотерической тварью велось по телефону и в
переписке видны лишь какие-то куски, остальное приходится укладывать в
пазл самостоятельно.  Вот Кира рассказывает Наташе, как по совету
Ирины порезала ножницами сим-карту. Из за этого я слышала  такой
странный гудок. Вот Кира жалуется, что с родителями не удастся
окончательно порвать, могут возникнуть подозрения, поэтому, когда
звонит мама, она всегда делает вид что собирается уходить и очень
спешит. Самое ужасное, что это не была находка Киры, незнакомая баба
учила взрослую, очень (я хочу подчеркнуть! Очень!) умную женщину, кому
что и как отвечать.

 Мать Киры тут же вспомнила, что никогда не могла поговорить с дочерью
более тридцати секунд, она постоянно куда-то спешила, а когда после
случившегося зашла в квартиру, стоял запах жженых свечей, всюду лежали
мешочки с солью, какие-то травяные веники. Своей новоиспеченной
спасительнице Кира писала: «Приходила тетка(родная). Вся черная. Не
открыла. А она все звонит и не уходит. Чищусь.» Вот так ничего
непонимающие родственники пытались найти Киру, которой по сути уже не
было… «Мимо меня прошла соседка. Она меня точно ненавидит. Зашла в
квартиру, все почистила.» Но больше всех Кирка почему-то взъелась на
Альку. Она просто исходила злобой, жаловалась, что подавлена ее черной
энергией, что даже мысли о ней заставляют чиститься. Рассказывала
Наташе, что попросила Ирину поработать с Алькой еще и еще, что бы та
не могла влиять на ее здоровье.

 Аля читала все это в полнейшей коматозе. Надо отметить, что в тот год
она постоянно болела. Я совершенно не верю во все эти эзотерические
штучки, особенно неприятно это говорить в данном контексте, но факт
остается фактом: все женские воспаления, вирусные инфекции навестили
Риту той зимой. Пришлось даже сделать небольшую операцию.

 И это маленькая часть, не знаю, как помягче назвать…интеллектуальной
деградации, торжества невежества. Обо мне там было совсем мало, даже
стало как-то неловко перед Алей. Причину я поняла позже: я погрузилась
в быт, наше общение заметно поубавилось, а Аля была не замужем и
пыталась хоть как-то привести подругу в чувство. «Черным» становился
любой, кто делал малейшие намеки образумиться. Кстати, соседка, это та
самая девушка, которую Кира всему научила и устроила на свое место
работы. Она чувствовала, что происходит что-то не то, но не могла
достучаться до некогда открытой и дружелюбной коллеги.

 Больше всего меня потрясло (я так часто пишу это слово, но по-другому
не скажешь) когда Аля описывает случай с визитом ее лечащего врача к
ней домой. Он звонит в домофон  , а Кира в онлайне жалуется
"Ангелочку", что тот ходит за ней по пятам и её это бесит. Ей уже
приходило письмо с настоятельной рекомендацией немедленно явиться в
клинику на вакцинацию. Представляете, что было с нами, когда мы это
читали…её упрашивали и ничего не требовали взамен, а она после каждой
попытки «чистила» квартиру.

 Куда мне деть эти знания? Как после этого жить и наслаждаться тихой
семейной жизнью?

  Мать чуть не упала в обморок, открыв холодильник: конфеты, копченое
мясо, консервы и повсюду чеки на осетинские пироги с бесплатной колой
– она никогда в жизни себе не позволяла даже грамма из перечисленного.

 Извините за сумбурность, просто это один сплошной кошмар, в каком
порядке его не ставь. Однажды Кира пригласила нас с Ритой к себе и
объявила, что у неё отношения с женщиной. Мы обалдели, но вида не
подали, продемонстрировав верх толерантности. Зная Ритку и ее влечение
к парням, я пучила глаза, словно  страдаю асфиксией, а Алька перешла
на фальцет почему то и пищала за столом так, что на нас стали
оборачиваться посетители. Люби, Кирочка, кого хочешь, только будь
счастливой. Я лишь попросила не рассказывать об этом родителям.

 На сороковой день мама показала нам её блокнотик, где Кира писала
что-то вроде аффирмаций и просто рассуждений. Она признается, что
мечтает о настоящей любви, сильном и добром мужчине, который поддержит
её заботой и нежностью. Она часто видит его во сне, на белом коне. Она
всё понимает, что довольно странно видеть такие картины в её возрасте,
но он все равно является на белом коне и она так надеется, что скоро
это произойдет в жизни. Не знаю, с кем она разговаривала. Наверное со
вселенной. Как сейчас говорят, посылала лучи в космос. Это так странно
знать чужие сокровенные мысли, особенно, когда параллельно наблюдаешь
за реальной жизнью этого человека. Но у нас не было выбора. Мы вели
расследование, мы хотели во всем разобраться. А еще Кирина мама
призналась, что только прочитав эти записи, наконец, поняла, с какой
тяжелой болезнью боролась её дочь…и снова пуля в лоб…почему я еще
жива? Мама? Ма-ма…но есть же, в конце концов, интерент. Её диагноз не
был секретом.

 Кирин брат сделал распечатку звонков и мы поняли, что общение с
Ириной было ежедневным, по многу часов. Она даже приезжала на Новый
год и жила у нее. Кира купила ей ноутбук, что бы была возможность
общаться по скайпу. Кира пустила в свой дом смерть и сама же
оплачивала сеансы собственного неспешного убийства…по скайпу. Мы даже
точно не поняли где живет эта тварь, по коду номера, где то в
Нижегородской области.

 Когда ничего не ведающая мать звонила по последним набранным номерам  
телефонной книжки дочери, Ирина ответила, что действительно знает
Киру, но шапочно. Где-то пересекались. Шапочно, понимаете?
Пересекались где-то…не в Кириной ли квартире?

Что меня мучает, спросите вы? Вот уже два года я задаю себе один и тот
же вопрос: а не выдаю ли я собственные умозаключения за доказательства
вины?

 Может быть это плод моего больного воображения? Может быть я
незаслуженно обвиняю честных, порядочных людей, которые просто хотели
помочь несчастной больной женщине?   

   Почему бы мне для начала не поговорить с Наташей и узнать её
версию? Как только мы прочитали переписку, я ей сразу позвонила. В
ответ тишина. Всегда, много месяцев подряд. Отдавала ли Наташа отчет,
что это явное мракобесие или действительно верила в чудо? Как вышло,
что мы не смогли понять, что теряем подругу? Где мы были? Почему не
выбили дверь и не вытащили Киру из средневековой берлоги на солнечный
свет? Почему силком не отвезли в больницу, где её ждало спасение? Я
хочу быть честной до конца, я упустила важную деталь, Кира говорит в
переписке, что после разговоров с Ириной чувствует улучшение, но её
настроение менялось. В неё проникал страх и я это чувствовала…

 Мы с Алькой были уверены, что родители хотя бы попытаются привлечь
лже-целительницу к ответу, ведь есть распечатки звонков, переписка, но
они смотрели на нас беспомощно и вскоре вернулись домой. Брат остался,
но было сразу понятно, что он этим заниматься не будет, они никогда не
были особенно близки. А меня разрывает в клочья от мысли, что этим
тварям всё сошло с рук. Я рвусь в бой. Но не знаю,что делать, ведь я
не родственница. Мне порекомендовали проконсультироваться с полицией и
если не найдут состава преступления, пойти хотя бы на ток-шоу и
придать случившееся огласке, но тут воспротивилась я – полоскать имя
Киры у Малахова, ни за что! Это так же мерзко, как то, что с ней
произошло.

Может я просто нашла виноватых, там где их нет? Может это моя
искаженная реакция на случившееся? Поскольку, нигде нет прямых угроз,
это просто наши умозаключения.Так и живу с этим грузом.

Если у вас есть практические советы или вы считаете, что я не права,
напишите свое мнение.

Я очень боюсь лишний раз ранить всех, кто пострадал от этой истории,
поэтому весьма обтекаемо обрисовала детали, место жительство, род
занятий, лечение и недуг, ведь мою подругу убила не болезнь, а…имею ли
я право обвинять в этом тех двоих, так странно втершихся в
доверие к моей умной и очень проницательной подруге?  
                                               — И снова он едет один, без дороги, во тьму.
                                                   Куда же он едет, ведь ночь подступила к глазам!..
                                             — Ты что потерял, моя радость? — кричу я ему.
                                                  И он отвечает: — Ах, если б я знал это сам…

P.S. Я благодарна сплетнице сайта за ее поддержку и помощь, поскольку не  решалась на публикацию, она помогла мне и вы увидели этот пост. Очень волнуюсь за его судьбу. Возможно, благодаря этому посту я смогу  освободиться от тяжких мыслей.  Пройдет эта зима,  оживет природа. Добра и весны вам всем!