Некоторые фрагменты из автобиографической книги Моники Беллуччи, написанной в соавторстве с одним из своих самых преданных поклонников, Гильом Сбалчьеро (Guillaume Sbalchier). Он, будучи журналистом и литературным энтузиасом, одержимым встретить звезду итальянской иконы, в течении двух лет связывался с Моникой и брал у неё интервью. 

«На протяжении многих лет, работая над собой, я думаю, что создала инстинкт мощного выживания. Более сильный, чем я когда-либо думала».

Гильом Сбалчьеро: Вера в себя мешает вере во что-то еще? Вы верите в Бога? Какое место религия занимает в Вашей жизни?

Моника Беллуччи: Я - двойственный продукт отца-атеиста, который не верил ни во что, и матери- католички, которая считает, что непослушание моих дочерей происходит из-за того, что они не крещены. Это смешно.. Дома я никогда не хочу принуждать моих дочерей. Мы говорим о великих лицах религии, о Иисусе, Мохаммеде, Будде, об основополагающих текстах, но больше с точки зрения исследования, философии. Я герметично закрыта для догматических дискурсов в течение длительного времени. Конечно, уже с моего подросткового возраста, когда в благочестивой Италии, среди девочек в белых носках, с хорошими манерами, я курила и была мятежником. Помню также споры в лицее с человеком очень верующим. Я говорила о существовании Бога, об этом высшем и всемогущем существе, но которое отказывается спасти невинную овечку от волка.

ГС: Почему Вы связываете мужчин с какой-то угрозой? Некоторые Вас обидели?

МБ: Я не в ладу с мужским полом. Кто знает, может это изменится. Мне бы хотелось посмотреть на мужчин под другим светом, без предрассудков. К счастью, я никогда не была объектом агрессии со стороны мужчины. Я никогда не знала ужаса изнасилования, как в "Необратимости". Но долгое время я ощущаю недоверие. В конечно счете, если я встречала насилие со стороны мужчин, то это было глухое, замаскированное насилие. И думаю, что только редко я чувствовала себя защищенной мужчинами. Я чувствую себя увереннее, защищаясь одна.

ГС: Многие артисты различных жанров не стесняются давать свое имя и свое изображение в поддержку какого-либо мероприятия, смешивая себя и с политикой, например, Боно, Джордж Клуни или Брюс Спрингстин. Думаете, что это долг артиста? Вас часто просили занять какую-либо позицию? Вы участвуете в какой-либо ассоциации? Как Вы понимаете идею участия? 

МБ: В 2010, когда я была беременна второй дочерью, меня пригласили для создания фотографической книги. Это была хорошая идея, а выручка от продаж, хоть я и не знаю точных цифр, была передана двум ассоциациям: A.G.O.P., которая помогает больным раком детям, а также в Paroles de femmes, борющейся с несправедливостью и гендерной дискриминацией. Но мне не очень нравится раскрывать свою позицию, потому что есть риск манипулирования. Я категорически отказываюсь вступать в политические игры, т.к. очень сложно приблизится к этой сфере, не став партизаном. У меня нет желания вступать в эту среду, я бы чувствовала себя подавленной. Различные ассоциации не всегда имеют доступ к СМИ, а для меня это несколько проще... Я говорила об этом с представителем ЮНИСЕФ. Меня убедили, что без помощи известных персонажей их результаты были бы гораздо скромнее. Жаль, но, к сожалению, это реальность: знаменитости защищают. Но я не строю иллюзий: мой вклад невелик. Я не думаю, что меняю мир. Я только пытаюсь со своей стороны протянуть руку помощи. 

ГС: Прощение - это великолепная теория, но в реальности практически невозможна. Этому действительно можно научиться? Вы учите этому двух своих дочерей?

МБ: Я стараюсь следовать линии взаимного уважения. Я выросла с матерью, игравшей авторитарную роль, и я знаю свой бунтарский характер! Поэтому я стараюсь не воспроизводить эту же схему с моими дочерьми. Мы обсуждаем все. На одном уровне. Стараясь не превосходить их в словах или жестах. Потому что плохие слова, построение отношений с позиции силы с собственными детьми, часто заканчивается тем, что они становятся жестокими. В этом смысле мои дочери еще дети... Но когда они станут подростками,все может кардинально поменяться. Я знаю это точно: в юности я была НЕ-УП-РАВ-ЛЯ-МА!

ГС: Вы были подростком в кризисе против авторитета? Что Вы искали?

МБ: В этом возрасте я начала видеть своих родителей как личностей. Это привело к появлению дистанции, хоть любовь все еще присутствовала. Но авторитет не имел для меня никакого значения...С того момента я искала независимость. В 17 лет я ходила в школу и работала. Участвовала в небольших дефиле. Как бы проецировала взрослую жизнь. Через некоторое время после школы я приехала в Милан, благодаря подруге, и смогла начать профессиональную карьеру модели. Я жила как взрослая женщина. Но вся эта экономическая независимость, эти путешествия, соблазны могут заставить потерять разум. Я видела многих моделей, настигнутых реальностью, которую они не готовы были принять. 

ГС:Вы чувствовали дисгармонию с жизнью?

МБ: Была более потерянной, точно.. и огорченной. В какой-то момент я почувствовала, что только материального - недостаточно. Карьера, деньги, реализация: я не находила мира! Никакой успех меня не успокаивал. Связь с властью окаменяла. Я искала большего. Но это не связано с какой-то формой искупления! С молодости у меня было все, и абсолютная свобода. Тем не менее, я не злоупотребляла этим. Мои дочери, конечно, стали определенным пунктом на моем пути. Материнство стало первым моментом, когда я сказала: "Хватит, прекращаю все!". Хотя я была в активной фазе своей карьеры. Я только что была в "Астериксе", "Малене", "Необратимости", "Матрице".. Я жила в ритме съемок, интервью, ковровых дорожек. Мне нужно было дышать. Материнство, в некотором смысле, вернуло меня к животным инстинктам, и оттуда вело меня к назначению более глубокому. Момент соединения плоти и души. И я получила больше отстраненности и спокойствия по сравнению с моей работой. 

ГС: Какие отношения были у Вас в детстве с родителями? 

МБ:  В моей жизни мама присутствовала больше отца. С ней я проводила каждый день и была центром ее жизни. Бессознательно, она представляла собой стабильность. И наоборот, мой отец часто отсутствовал из-за работы. Может быть, из-за его отсутствия я выросла с некоторым недоверием в отношении мужчин. Но в подростковом возрасте, когда я начала оспаривать авторитеты, я увидела его страдание из-за того, что я отдалялась. В любом случае, от родителей я получила много любви и защиты, несомненно больше, чем получили они, когда были детьми. Я благодарю их за это. И прощаю их за те моменты, когда они не понимали, что было в моем сердце. В этом смысле, я думаю, что дети должны учиться разделять хорошее и плохое в своих родителях. Я всегда говорю это моим дочерям. Мне повезло: мои родители еще живы. 

ГС: За более, чем 25 лет карьеры Вы принимали участие как в больших коммерческих проектах , так и в более частных, Вы познали как жестокость, так и похвалу. Имея такой опыт, как по-Вашему, какими качествами должен обладать предмет творчества?

МБ: Живопись, музыка, литература, кино: только время показывает стоимость предмета искусства. В этот момент все зависит от случая, от эмоций, от состояния души. Чтобы судить - придется подождать. После публики, критики, моды...Судить не предвзято. Нужно иметь чистый взгляд. Сколько художников были бедными и неизвестными при жизни, но обрели славу после смерти! С другой стороны, все это выходит за рамки основ простого создания...

ГС: Но разве талант - это не канал безумия? Художники - не те, кто использует свой невроз, чтобы предложить что-то миру?

МБ: Кто-то сказал, что мы все сумасшедшие! Здесь, на этой маленькой планете, затерянной посредине ничего, имеем право быть невротиками! Кто-то верит, другие творят...Эта борьба за выживание, это существование полное качеств, дефектов, браков, разводов, запустения, воскрешения, все видно особенно в актрисах и актерах. Они отражают окружающий мир. Их тело рассказывает также о дискомфорте и желание баланса. Но, в отличие от других, мы, возможно, менее опасны для общества. Через искусство мы изгоняем наши внутренние страдания и жестокость, которая нас окружает...

ГС: Если добродетели искусства очевидны, находятся без сомнения, со стороны творцов, чтобы противостоять интимным вопросам, прикоснуться к собственным мучениям...Откуда Вы черпаете силы?

МБ: Я ищу их до сих пор. Но, как сказал Ницше, "Что не убивает тебя, то делает тебя сильнее". Однако, даже он, в конце концов, был пожираем... Я верю, что пока ты молод, жизнь дает нам мелочи, которые помогут спасти свое будущее, и мы должны уметь слушать. Потом приходит момент большого урока.

ГС: Большого урока?

МБ: Время сведения счетов. Момент посмотреть в лицо судьбе, своим проблемам, увидеть их, не убегая, но с желанием преодолеть. Как тяжелы бы они ни были. Этот момент может прийти неожиданно. За две минуты до смерти, или когда ты очень молод. Во втором случае еще есть возможность изменить траекторию. Тем не менее, всегда есть выход. Даже если это должна быть смерть.

ГС: Какое влияние оказало материнство на Вашу женскую жизнь? 

МБ:  Сначала я думала, что материнство созвучно с самоотречением. В это время я прожила интенсивное соединение плоти и духа, животного и метафизического. Через Деву и Леони я познала мощную любовь, ранее неизвестную. Они определенно научили меня состраданию.. любить по-другому. И эти моменты не были для меня жертвой. 

ГС: Именно с этого момента Вы можете сказать, что стали женщиной? 

МБ: Даже на смертном одре я не смогла бы дать такую определенную формулу. Мы можем чувствовать себя женщинами в совершенно разных моментах и аспектах. Реализовав мечту, построив карьеру, разделяя захватывающую дискуссию, ощущая кожу любимого.. Эти моменты формируют и раскрывают нас для самих себя. Лично для меня, материнство относится к другому измерению. Акт первобытный, настоящее действие плоти, который, однако, позволяет прикоснуться к глубине, недоступной до этого момента. Это как извилистая, болезненная дорога, приводящая к неведанному пейзажу, к новому горизонту.

Отрывки принадлежат группе о Монике Беллуччи на сайте ВКонтакте (/monica_bellucci).