Соскучились?

Я тоже по вам скучала.

Судя по часам и календарю - уже наступило 10 января 2018 года.

249 годовщина со дня рождения Мишеля Нея, маршала Империи, герцога Эльхингенского, князя Москворецкого.

Ну, что ли  "урра"? Уррра!

Прошлая серия закончилась на том, как маршал Ней, отказавшись 18 ноября 1812 года от сдачи в плен в безнадежной ситуации под городком Красным, что недалеко от Смоленска, совершил неожиданный героический прорыв: по едва вставшему тонкому льду он под покровом ночи перешел Днепр и с небольшим отрядом сумел добраться до основных сил французов, что вызвало небывалый подъем духа у почти полностью впавшей в депрессию Великой Армии (точнее, ее остатков).

Прочитать, как это было - можно здесь (там же ссылка на все предыдущие серии).

http://www.spletnik.ru/blogs/pro_zvezd/152264_pod-znakom-n-marshal-ney-khrabreyshiy-iz-khrabnykh-ch-6-voyna-1812-goda

Итак, едем дальше. Вернее - идём, ехать-то уже давно не на чём, французы по большей части идут пешком. Даже сам Наполеон.

Нею же доверили так называемый "Сводный корпус", составленный из отставших, но боеспособных групп. И он тоже то идёт, то едет на очередной тощей лошадёнке.

Как я уже писала ранее, Кутузов давал Наполеону то, что в "галантных" войнах XVIII века называли "золотой мост" - отступление без боев. А из Петербурга требовали полного разгрома Наполеона, потому что было ясно - если Наполеон уйдет из России, то он еще даст всем прикурить. Поведение Кутузова к тому же адски бесило всех милорадовичей-ермоловых-беннигсенов, которые жаждали реванша за поражения 1805-1807 годов.

Как я так же писала раньше (и неоднократно!) - во всех армиях в тот (и не только в тот) период пышным цветом расцветали взаимные кляузы и жалобы, доносы, подсиживания и интриги. И если маршалы Наполеона - и были чемпионами в этом спорте, то русские генералы усиленно дышали им в затылок.

Другое дело, что и сам Кутузов мог всем дать 100 очков форы в вопросах интриг. Его, кстати, в постсоветской историографии (когда стали потихоньку пересматривать устоявшиеся точки зрения) часто пытаются представить этаким "придворным куртизаном", который лебезил перед тем же Платоном Зубовым (и даже лично варил ему кофе по утрам) - за что и получал чины, звания и имущественные подарки. Действительно, баристой для "друга сердешненького Платоши" он подрабатывал, однако отрицать его храбрость, военные и дипломатические таланты - смешно. Он просто был сложным человеком: он умел по-разному делать жизнь - помимо способностей и воли у него так же было умение чувствовать момент и разбираться в людях.

И я думаю, что он позволил себе отойти от указаний императора и плюнул с высокой колокольни на амбиции золотопогонной генеральской клики потому что понял, что вот он, его "заповедный, выскосный год" - и он может делать то, что лично он считает нужным. Его потом все равно не посмеют наказать (так и вышло - его потом НЕ МОГЛИ наказать).

Кроме того, возможно, он чувствовал приближение смерти - и, такой осторожный и хитрый всю жизнь, решил наплевать на все и действовать так, как считал нужным.

Кроме того, он хорошо понимал, что русские солдаты одеты не теплее французских и терпят такие же лишения, ну, может, чуть в меньшем масштабе (реально ведь - не принято было воевать при такой погоде в те времена).

Кроме того, он (в отличие от очень многих) понимал и то, что при всех лишениях, при всех внутренних проблемах, при полном дефиците ресурсов - армия Наполеона оставалась все еще грозной силой - и лучше бы не испытывать с ней судьбу.

И еще одно "кроме того": слава человека, прогнавшего Наполеона - она была уже в руках у Кутузова, а вот "облажаться", стремясь получить славу человека, который "разгромил Наполеона" - очень легко.

Все это лирика, но эту "лирику" важно знать, чтобы понять причины произошедшего на Березине.

Тактически ситуация сложилась для русской армии крайне благоприятная - соотношение сил было примерно 1:3 (а то и 1:4) в нашу пользу: с севера к основным силам Кутузова подходили свежие силы под командованием Витгенштейна (они защищали путь на Санкт-Петербург всю дорогу), а с юга - шла из Молдавии армия под командованием адмирала Чичагова. На Чичагова, кстати, согласно составленному еще в сентябре 1812 года в Петербурге плану - возлагалась главная роль по разгрому французов: Третья армия Чичагова была отдохнувшей, прекрасно экипированной. Именно они должны были не дать Наполеону прорваться за Березину. И, желательно, пленить самого "корсиканского людоеда". Чичигов знал и об уготованной ему роли, и о недовольстве Кутузовым - и искренне готовился стать героем и спасителем Европы...

Ситуация для Наполеона была критическая, даже несмотря на то, что с запада и севера к нему подошли относительно свежие корпуса Удино и Виктора. Он знал о приближении Витгенштейна и Чичагова (были и перехваты курьеров, и некоторая разведка).

23 ноября 1812 года Наполеон принял решение, что любой ценой надо совершать прорыв в районе Борисова. Возможно, даже в конном строю - т.е. бросить вообще всё и попытаться спастись самому в центре отряда кирасир (у Виктора и Удино кавалерия еще оставалась).

Он, сознавая и вероятность неудачи, риск плена, проверил личное оружие и получил у своего врача порцию яда (в плен он не сдался бы, это ясно).

Тогда же он приказал сжечь бумаги штаба и знамена, чтобы они не попали в руки противника.

...найдите Мюрата на картине.

...найдите Мюрата-2.

Словом, ситуация была крайне сложной.

Но 24 ноября 1812 года Наполеон узнал, что пока он накануне жег письма и требовал порцию яда - маршал Удино неожиданно (даже для себя самого) разгромил авангард Чичагова.

А дело было так. Чичагов, двигаясь с юго-запада, подошел к Березине - и решил перейти ее в районе Борисова. Войдя в Борисов - Чичагов не счел нужным остановить свои войска - он позволил им идти вперед, а сам остался в Борисове. Ну, и авангард русской армии внезапно налетел на авангард французской армии, а именно - на корпус Удино, а точнее - на легкую конницу генерала Корбино... Повторю - Удино не участвовал в шествии на Москву, он совсем недавно соединился с Наполеоном и участь основных сил его корпус миновала: это хоть и слегка подмерзшая, но очень даже боеспособная боевая группировка.

А Корбино вообще был молодым и резким кавалерийским командиром. Поэтому он абсолютно не колебался и обрушился на русских со всей силы. А за легкой конницей Корбино шли еще и кирасиры (тяжелая конница) генерала Думерка (еще один лихой парень - собственно, другие в кавалерии начальниками и не становились, мы же помним Мюрата). И вот они так вдарили по авангарду Чичагова, что гнали его до самого Борисова, ворвались в Борисов, выбили оттуда русских и захватили город со всеми русскими обозами (включая, кстати, личный обоз Чичагова - он, кстати, на момент появления французов как раз обедать собирался, у него был стол накрыт, пришлось бросить личную посуду, повара, лакеев и все припасы). Единственное, что успел сделать Чичагов - сжег мост через Березину в Борисове.

Так Чичагов узнал то, что знал Кутузов - там не оборвыши, там по-прежнему Великая Армия.

Наполеон понял, что ситуация несколько изменилась и он может попытаться спасти не только себя и приближенных, но и остатки армии.

Наполеон на берегу Березины (можно найти Мюрата - с белым пером, затем Наполеон, затем Бертье, затем - Ней, затем с усами - Евгений Богарне).

К тому же разведчики доложили, что обнаружены 2 брода: один севернее Борисова (около деревни Студёнки), а другой - южнее Борисова (около деревни Ухолоди). Я тут советую прокрутить немного вниз - там карта, на ней всё нагляднее.

Плюс на руку Наполеону было и то обстоятельство, что между Чичаговым и Кутузовым явно не было дружеского содействия. У Чичагова были все шансы Наполеона захватить - но это означало бы, что именно Чичагов считался бы в истории победителем Наполеона, что явно не устроило бы Кутузова и всех остальных (и Ермолов, и Беннигсен, и Милорадович, и Барклай - при всех сложных отношениях между собой - вовсе не горели желанием отдавать звание "победитель Наполеона" Чичагову, который только-только подошел из теплой Молдавии, где, горя не зная, торчал все то время, когда они рубились под Смоленском, Бородино, под Тарутино и под Красным...).

Наполеон таких подробностей, конечно, не знал, но все-таки он не зря годами разруливал жалобы маршалов друг на друга и понимал, что ревность к воинской славе - не последняя вещь. Поэтому некое смутное ощущение, что между русскими армиями нет крепкого сотрудничества - особенно после разгрома авангарда Чичагова под Борисовым - имелось.

В общем, что решил Наполеон при Березине.

Он решил, что прорыв будет на севере в районе деревни Студёнки. При этом на юге в районе Ухолоди и около Борисова будут производиться отвлекающие манёвры, чтобы создать ложное впечатление о готовящейся тут переправе.

И Чичагов на удочку попался. Собственно, после позора в Борисове он был серьезно деморализован, т.к. осознал, что ему противостоят серьезные военные силы под руководством великого, как не крути, полководца, а Кутузов (о, ужас!) только и ждет со своей стороны его, Чичагова, провала.

В итоге, когда Чичагов обнаружил, что в Борисове и Ухолодях происходят лишь "большие маневры", в районе Студёнок уже были возведены понтонные мосты.

Возведение мостов через Березину.

Это сделали понтонеры генерала инженерных войск Эбле. Почти все они погибли от переохлаждения, т.к. работали по грудь в ледяной воде - и хотя их потом отогревали у костров при помощи растираний и водки, это мало помогло. Сам Эбле не спал двое суток - но свой долг выполнил. Тут надо отдельно сказать, что только благодаря Эбле вообще была возможна эта переправа - он ведь ослушался более раннего приказа Наполеона бросить понтонное снаряжение и сохранил целых 10 повозок со скобами, инструментами, а так же походной кузницей и углём. Это было настоящее чудо и оно спасло Великую Армию. Так что в историю Эбле вошел как Великий Понтонёр. И по праву. Однако переправа через Березину серьезно подорвала силы генерала - что привело к его трагической смерти всего через месяц, 31 декабря 1812 года.

Вернемся к переправе.

Наполеон отдал приказ пропускать в первую очередь лишь боеспособных солдат, движущихся в организованном строю. И с 25 по 27 ноября 1812 года они перешли.

...правда, выглядел "организованный строй" примерно так.

Собственно - можно было бы и уходить. Но ведь на правом (восточном) берегу Березины остались обозы, куча гражданских (при этом не только примкнувших в Москве, но и тех, кто изначально сопровождал Великую Армию - это прислуга, маркитанты, обозные и т.д.). Они, кстати, все оставались в Борисове - им о месте переправы стало известно лишь 26 ноября 1812 года - и все туда двинулись, но наткнулись на роты охраны, которые четко следовали приказу: сначала проходят боеспособные войска в строю, затем все остальные. Собственно, никто не собирался этих "остальных" бросать. Чтобы прикрыть их - почти вся армия осталась. На карте можно видеть, как они перешли и встали, чтобы прикрыть удар.

А дальше случилось вот что.

К 28 ноября 1812 года Чичагов сообразил (наконец-то!), что настоящая переправа происходит северней Борисова и ломанулся к Судёнкам со всей своей Третьей армией. А там его уже ждали Удино и Ней. И началось адское рубилово, инициативу в котором быстро перехватил Ней (когда Удино получил очередное ранение - а этот маршал был знаменит тем, что был ранен несколько десятков раз - Ней взял на себя полное командование) - и, как ни странно, он умудрился даже перейти в контратаку, хотя сил у русских было значительно больше. Однако вскоре контратака захлебнулась. И создалась такая ситуация, что стоило лишь чуть-чуть "дожать" французов - и они бы побежали, и можно будет захватить переправы с запада...

И вот тогда Ней в очередной раз показал, что для него критическая ситуация - родная стихия. Он увидел, что русская пехота рассыпным строем идёт через лес. И он послал в последнюю, как он считал, атаку - всю имеющуюся у него кавалерию. А лес был редкий. И кирасиры влетели туда и опрокинули пехоту, и даже обратили ее в бегство. И в итоге они до ночи отбивались от значительно превосходящих сил Чичагова и не сдали позиций (а за их спинами шла переправа).

Тем временем так же 28 ноября 1812 года на правом (восточном) берегу Березины к Студёнкам с севера-востока подходит и Витгенштейн (который, к слову, не спешил, т.к. тоже не хотел рисковать - особенно своей славой защитника Петербурга) - и сталкивается с корпусом Виктора, который прикрывал переправу. Первый удар приняла на себя дивизия генерала Партуно - и она вся либо полегла, но основные силы Витгенштейна сдержала.

Сражение при Березине...

Словом, в бою Виктору и его людям знатно досталось и, что самое страшное, русским удалось выкатить артиллерию на высоты и начать обстрел - причем не только войск, но и огромной беззащитной толпы на берегу. И тогда началась безумная страшная давка, которая запечатлелась в десятках мемуаров и картин.

Клубы дыма - это вот последствия обстрела Витгенштейна.

И вот это всё и породило выражение "C'est la berezina" - синоним полного провала. Хотя на самом деле в сложившихся обстоятельствах - это не было полным провалом, напротив, надо отдать должное и Наполеону, и его военачальникам, и рядовым солдатам - они проявили в безнадежной ситуации завидное мужество и упорство. Потому что пока на понтонных мостах происходила эта страшная давка и смертоубийство - 6 тысяч солдат Виктора дрались на смерть на восточном берегу, а Ней стоял так же насмерть против в несколько раз превосходящих сил Чичагова.

Ночью с 28 на 29 ноября 1812 года воцарилась тишина. Удивительно, но даже после страшной давки днём ночьюмало кто пытался переправиться - отставшие солдаты-одиночки и маркитанты занимались тем, что собирали брошенное на берегу имущество, жарили конину и пили найденную тут же водку.

В итоге лишь 29 ноября 1812 года после перехода сил Виктора на западный берег - генерал Эбле приказал поджечь мосты через Березину, отрезав путь наступления для русских. И те, кто не переправился - попали в плен.

По итогам - Березина, конечно, стала разгромо: даже под Красным не было захвачено столько пленных, столько обозов и знамён. Но то, чего так боялся Александр I, случилось: ушел Наполеон и офицерский корпус.

Чичагов, на Третью армию которого возлагались большие надежды, не получил никаких наград, более того - его портрета даже нет в Военной галерее 1812-го года.

Но я его портрет помещу - Павел Васильевич Чичагов, адмирал и... невезучий парень.

И хотя Чичагов, в общем-то поплатился за дело (за самоуверенность на первом этапе и за неуверенность и недальновидность на втором), отрицать тот факт, что ни Кутузов, ни Витгенштейн не хотели Чичагову помогать и действовали не во имя общего дела, а во имя своих частных интересов - нельзя.

Но тут уже возникает вопрос - разумно ли было со стороны Александра Павловича возлагать на Чичагова миссию по пленению Наполеона, если это с очевидностью умаляло интересы Кутузова и основной группировки? Чего он ждал в таком случае? Первый год царем что ли? Но это мелочи.

Ладно. Вернемся к французам и Нею.

При отступлении от Березины у Нея произошла отвратительная ссора с маршалом Виктором. Поскольку Ней больше суток сдерживал армию Чичагова, в результате чего под его командованием осталось всего 600 человек - он потребовал от Виктора (у которого было несколько тысяч) - заменить его в арьергарде. Но Виктор в отсутствии приказа от Наполеона - отказывается (хотя ежу ясно, что предложение Нея было дельным) и уходит вперед. Ней в ярости руководит своим "арьергардом призраков" - он понимает, что стоит появиться более-менее приличному русскому отряду - и им всем крышка (и опять ему придётся выбирать между пленом или смертью). Ссора с Виктором еще даст о себе знать в будущем.

Маршал Виктор (который на самом деле Перрен).

Однако на счастье Нея  русские не слишком шустро бросились в погоню, слишком много отношений предстояло выяснить между собой Чичагову, Витгенштейну и Кутузову. В итоге к 5 декабря Ней подходит к Сморгони - он успевает как раз к отъезду Наполеона из России. 

Если смотреть беспристрастно - то "разгром на Березине" не был таким уж разгромом. Повторю еще раз - в абсолютно безнадежной ситуации французы сумели получить максимальный результат и реализовать главное намерение - сохранить кадровый офицерский состав и гвардию. При этом Наполеон продемонстрировал в полный рост весь свой военный гений - обманными маневрами он запутал Чичагова и организовал переправу там, где ее не ждали, умело расставил войска, поручив ведение боя тем людям, которым и следовало (Наполеон понял, например, что Даву находится в ужасном моральном состоянии - и доверился не ему, а Нею, Удино и Виктору).

Но давка во время переправы 28 ноября 1812 года, оставление гражданских лиц, обозов, раненных и вообще вся эта страшная картина - окончательно деморализовали армию. Поэтому "ля березина" и стало именем нарицательным для полной катастрофы.

Наполеону стало ясно, что дальше так отступать он лично не может. Его личное присутствие больше не спасает ситуацию - а значит в нем нет смысла. Слухи о происходящем в России, безусловно, уже доходили до европейских дворов и даже до Парижа. А из Парижа уже пришла информация о попытке переворота, совершенного генералом Мале (Мале объявил, что есть сведения, что Наполеон погиб в России и попытался, опираясь не немногих верных ему людей, арестовать правительство и провозгласить республику).

Бивуак в Молодечно.

Словом, в Молодечно 3 декабря 1812 года Наполеон диктует знаменитый 29 бюллетень Великой Армии (официальная позиция по поводу происходящего). Он начинался словами "Погода до 6 ноября стояла хорошая", затем из бюллетеня следовало, что погода резко испортилась, упала температура и это привело к гибели большей части армии, оставлению обозов и артиллерии. Словом, во всем виноват Генерал Мороз. О русской армии, действовавшей (и весьма успешно) в тех же погодных условиях - в бюллетене не упоминалось. Заканчивался бюллетень словами "здоровье его императорского величества находится в наилучшем состоянии".

Знаменитый 29-й бюллетень Великой Армии.

После этого, Наполеон уезжает из армии 5 декабря 1812 года. И правильно - он так же поступил и в Египте: когда ловить-то больше нечего - надо ехать туда, где можно еще всё спасти.

Наполеон уезжает из России...

И как бы не пытались представить этот поступок Наполеона трусостью - это не так. Трусом он никогда не был. Он не был нерешительным случайным баловнем фортуны. При Березине он в полный рост продемонстрировал и ум, и волю, и решительность. Не всегда вещи являются тем, чем кажутся. Наполеон уехал в Париж не из-за слабости и страха, наоборот, он этим продемонстрировал редкое присутствие духа и ума - поехал навстречу проблемам.

Но неправильно то, что армия была оставлена на Мюрата.

Повторю слова Манфреда: В выборе главнокомандующего сказалось... монархическое перерождение Бонапарта. В 1799 году он оставил египетскую армию самому способному из своих генералов – Клеберу. В 1812 году он поручил ее не Даву, наиболее крупному полководцу, даже не Евгению Богарне, а старшему по монархической иерархии – Мюрату... Всех ошарашило, что теперь ими будет командовать Неаполитанский король, конечно, непревзойденный рубака, готовый грудью встретить опасность в жаркой схватке, но при этом слывший палачом собственной кавалерии... Он был лучшим и прекраснейшим кавалеристом Европы, но совершенно не заботился об участи вверенных ему людей... Император мог бы сделать лучший выбор.

8 декабря 1812 года Мюрат вошел в Вильно и узнал, что здесь ему предстоит встать на зимние квартиры... Мюрат воскликнул на это: "Да он сошел с ума!" Стояли страшные морозы, Вильно был не укреплен и не имел достаточного продовольствия. Жители Вильно с ужасом увидели, во что превратилась Великая Армия (у них-то всю войну дела обстояли благополучно, французские офицеры из виленского гарнизона ухаживали за дамами, давали балы...). Толпа оборванцев повергла виленцев в шок. Горожане массово отказывали солдатам и офицерам в постое. Как следствие - начались грабежи и нападения на дома и лавки. А потом - и на армейские склады. Случилась страшная давка и драка, в которой погибло много сходящих с ума от голода солдат. Нередкими были такие картины - утром около разбитого винного погреба находили мертвых солдат: они взломали погреб, упились, не смогли идти дальше - и замерзли насмерть.

В своих мемуарах Марселен де Марбо вспоминает о многочисленных случаях самоубийств среди офицеров - так подействовало на них все пережитое. Многие, столкнувшись с невозможностью получить кров и пропитание - бросились к госпиталям, которые скоро оказались переполненными. Многие из тех, кто получил этот жалкий постой (в том числе 200 офицеров и 8 генералов - согласно сведениям Марбо) - были в таком состоянии духа, что не могли заставить себя его покинуть и предпочли ждать русских, чтобы сдаться в плен...

Французская армия в Вильно.

У Мюрата не имелось тех качеств, которые должен был иметь человек, которому выпало разобраться с подобным падением дисциплины и морального духа.

Как мы помним, Мюрат, лишившийся своей блестящей кавалерии, вообще и сам был деморализован во время отступления. Мысль о том, что ему надо наводить порядок и укрепиться в Вильно - сводила его с ума. Именно тогда он начал высказывать свои изменнические мысли (и именно тогда его впервые прямо заткнул Даву). Словом, из Вильно было решено отступать в Пруссию.

А Ней? Он опять шел в арьергарде. Пока основные французские силы покидали Вильно с одной стороны - Ней во главе небольшого отряда сопротивлялся русскому герою генералу Сеславину, который прорвался в город с другой стороны. Нею удалось выбить Сеславина из города - и тот был вынужден ждать подхода авангарда Третьей армии Чичагова.

 Баварский генерал фон Вреде приходит к маршалу.

— Разрешите сопроводить вас, господин маршал, на Ковенскую дорогу, у меня 60 всадников.

Т.е. он предлагает Нею бежать. Но Ней - сохраняет достоинство. Он подводит генерала к окну:

— Взгляните, генерал, на всех этих безоружных оборванцев, спешащих поскорее убежать. Неужели вы думаете, что маршал Империи может смешаться с этим сбродом?

— Но если вы не поторопитесь, то попадёте в плен.

— Нет, не беспокойтесь. Со мной 50 гренадеров, и все казаки мира не смогут выбить нас отсюда до завтрашнего утра, мы уйдём в 8 часов.

В ночь на 10 декабря 1812 года Ней сумел удержать Вильно и ушел из города, как и обещал, 8 часов утра с полностью организованным отрядом.

Марбо пишет: "Маршал Ней остался, организовал отступление наилучшим возможным образом, и мы покинули Вильно утром 10-го, оставив там, помимо большого количества людей, артиллерийский парк и часть армейской казны".

Ней под Ковно.

Вскоре, согласно Марбо, арьергард Нея пересел на... сани. Лошадь таким образом могла везти не 1, а 2 или даже 3 человек. А ночью из саней французы образовывали большое каре, а в середине разводили костры. Маршал Ней ночевал посреди такого "каре" вместе с простыми солдатами.

Вот что пишет о тех днях Поль де Сегюр: "Мы покинули Вильну 10 декабря, оставив там много тысяч погибшими, раненными и пленными. Мы избежали катастрофы в Пуари, где лишились остатков нашей артиллерии и обоза, а также всей императорской казны. Основная часть Великой армии, ряды которой все более и более редели, с трудом, но не останавливаясь, брела на жутком холоде под защитой слабого арьергарда по Ковенской дороге в направлении Немана. Мы дорого заплатили за этот отрезок пути в 95 верст: многие погибли на этом последнем марше.

Наконец мы вернулись в маленький городишко Еву. В его живописных окрестностях мы стояли лагерем в последние дни июня перед тем, как идти на Вилию. Но как же он изменился! Ева, тогда украшенный прелестями лета, теперь был заброшен, погребен под глубоким снегом. Этот город, который Великая армия, такая блестящая, такая многочисленная и такая жадная до славы, пересекла, гоня перед собой неприятеля, теперь встречал своими пустынными улицами жалкие остатки нашей армии, побежденной голодом и климатом России и стремящейся достичь Ковно и берегов Немана.

Два короля, один принц, восемь маршалов с несколькими офицерами, пешие генералы, шедшие без всякого порядка и свиты, наконец, несколько сот человек еще вооруженной Старой гвардии составляли остатки Великой Армии: они одни представляли ее! Или, вернее, она все еще вся дышала в маршале Нее... Ней вошел в Ковно один со своими адъютантами, потому что все вокруг него отступили и пали. В четвертый раз он остался один перед неприятелем и, все еще непоколебимый, ищет себе пятый арьергард..." 

Маршал Ней под Ковно.

Вот что пишет Марбо о Ковно: "Таким образом мы продолжали отступать вплоть до 13 декабря, когда наконец мы увидели Неман и Ковно, последний российский город. В этом самом месте шестью месяцами раньше мы вошли в империю русских царей. Сколько изменилось с той поры! Какие громадные потери понесла французская армия!

14 декабря 1812 года Ней и его арьергард, состоявший из нескольких десятков человек - перешел реку Неман, т.е. покинули границу Российской Империи. 

Ней шел в конце своего отряда, поэтому потом его часто называли "Последний французский солдат, ушедший из России". Это, конечно же, не так. Но тем не менее - в этом прозвище отдано должное Нею - он был руководителем арьергарда (нескольких арьергардов, которые гибли, но которые он снова сколачивал "из того, что было") и он в этом качестве совершил невозможное.

По легенде, после того, как Ней дошел до середины Немана - он "обернулся назад и долгим пристальным взглядом посмотрел на восток, туда, где в ночной зимней мгле осталась загадочно-непонятная и такая неприветливая для завоевателей страна под названием Россия, на необъятных просторах которой полегла в полном составе дотоле непобедима наполеоновская армия; после чего, подойдя к черневшей поблизости полынье, Ней бросил в нее ставшее теперь уже ненужным ружье и быстро зашагал к прусскому берегу".

Через несколько дней в офицерский ресторан в прусском Гумбинине вошел оборванный и грязный, похожий на бродягу человек, заросший рыжей бородой. Поскольку правила есть правила - и простым солдатам нельзя посещать офицерские рестораны - его хотели выкинуть на улицу. И тут бродяга обратился к офицерам:

- Как, вы не узнаете меня, господа? Я - арьергард Великой Армии. Я маршал Ней.

А что Наполеон?

Что происходит дальше?

Продиктованный Наполеоном в Молодечно 29-й бюллетень Великой Армии был опубликован в "Монитёре" (официальной французской газете) 16 декабря 1812 года. Париж был потрясён. После 28 бюллетеня, рапортующего о сдаче Москвы - получить известия о фактической гибели войска - это было что-то. 18 декабря 1812 года поздно вечером в Париж приехал сам Наполеон. 19 декабря новость разнеслась по городу и это несколько исправило ситуацию: присутствие Наполеона всегда заряжало и пока продолжало заряжать. За какой-то месяц Наполеон развернул лихорадочную деятельность и уже к марту 1813 года у него уже была новая армия. Он собрал всё, что можно - все резервы, вызвал всех отказников, призвал ветеранов, объявил рекрутский набор - и вот, к невероятному изумлению сформированной Пятой коалиции - он снова готов перейти Рейн и идти на Берлин, Вену и даже Москву.

Ней вернулся в Париж в конце января 1813 года. Он более-менее оправился от потрясений, через которые ему пришлось пройти в России - несмотря на весь его героизм было бы наивно считать, что его совсем не перепахал поход через заснеженные равнины. Тем не менее вернулся он в отличном настроении.

Во-первых, наконец-то он в полной мере ощутил свою значимость для Наполеона. Император превозносил Нея везде, где только мог - его слова льются бальзамом на души близких маршала.

Во-вторых, помимо "бальзама слов" - на Нея сыпется золотой дождь - имения в Германии, бенефиции в Италии. Словом, когда он выходит из кареты у парадного подъезда своего особняка на улице Лиль - он может высоко держать голову. Жена бросается ему на шею, они нежно целуются на глазах у сбежавшихся прислуги и домочадцев. Примерно 2 месяца Ней наслаждается семейной жизнью - Наполеон не только разрешает, но прямо-таки рекомендует герцогу Эльхингенскому поехать в деревню с семьей.

Старшему сыну, Наполеону Жозефу, было уже почти 10, младшему (четвертому, Эдгару, его нет на этой картине - еще не было и года).

В-третьих, 1 апреля 1813 года Наполеон издает указ о получении Неем титула князя Москворецкого. Как я уже писала - он третий маршал, получивший титул князя за военные достижения (после Даву и Массена - людей, чей военный гений был равен гению Бонапарта, а Даву - это вообще военачальник, который не проиграл ни одного сражения в жизни). Его слава огромна.

Мог ли сын бочара из Саарлуиса предполагать, как высоко он поднимется?

Но с получением титула князя заканчивается и отпуск Нея.

Начинается удивительная кампания 1813 года. Мне нравится, как сказал об этом годе биограф Нея Эрик Перрен (хотя книга мне его нравится куда меньше - он так старался быть "объективным", что всю дорогу откровенно ищет лишь негатив в своем герое): "На военном барабане Наполеон играет в кости, ставка — его трон".

Казалось бы - после поражения в России Наполеону стоило бы ограничиться защитой, но он первый переходит в нападение. Уже в апреле он переходит за Рейн и начинает громить союзников.

Сила французов в том, что их по-прежнему много. Слабость в том, что костяк их армии теперь - новобранцы. С одной стороны Ней, в войсках которого много вчерашних рекрутов доволен: "Славные дети, которые ничего не боятся, они не смотрят ни налево, ни направо, а только вперёд, они хотят только славы" - пишет он об этих юношах. Но с другой стороны... Ней-то очень хорошо понимает все минусы молодежи: они не то что не обучены, не умеют действовать сообща как 30-летние ветераны... Главная их проблема - у них слабые пока ноги. Переходы, которые прослужившие хотя бы 5 лет солдаты совершают без труда - даются молодежи очень тяжело.

Плюс в армии отчаянно не хватает кавалерии (и поникшие перья Мюрата свидетельствуют об этом крайне красноречиво).

И вообще... Если раньше, как позже писал Клаузевиц, наполеоновскую армию наполняло "полнокровное чувство победы", то после 1812 года - этого чувства уже нет. Нет того ощущения, которое в последний раз, наверное, просто витало в воздухе накануне Бородинского сражения, что "мы - сильнее и мы победим".

Удивительно было и то, что происходило в стане союзников.

В январе 1813 года император Александр I пересек границу Российской Империи и вступил в Пруссию.

В марте состоялась встреча с королём Фридрихом-Вильгельмом III. Пруссия вступила в коалицию.

Почему на Александре I черный мундир? Не важно. Встреча двух государей (Фридрих-Вильгельм прибыл в сопровождении своих сыновей, включая крон-принца).

Вскоре в союз вступили все остальные - Австрия, Швеция, Англия (куда без Англии?).

С одной стороны обострились все противоречия и конфликты. Бернадот откровенно выжидал, австрийцы играли в свою игру (потому как отхватить назад все отобранное ранее очень хотелось, но с другой стороны Наполеон теперь был у них "наш зять" - и полного поражения ему не желали), русские... Знаете, у меня впечатление такое, что если, желая разгрома Наполеона в 1812 году Александр I руководствовался национальными интересами, то в 1813 году, вырвавшись в Европу, русский император ставил перед собой цель стать "новым Наполеоном 1796 года" - т.е. прослыть прогрессивным национальным лидером и заработать восхищение европейцев. А заодно и весь русский генералитет - они будто на крыльях летели, чтобы искупить прошлые поражения (часто не обращая внимание на потери и состояние своих войск).

С другой стороны - в противовес всей этой "комедии амбиций" со стороны австрийцев-русских-шведов - то, что происходило в Германии, было восхитительным: это был настоящий патриотический подъем, не имеющий ничего общего с фанфаронством 1805-1806 годов.

Королева Луиза, одна из главных зачинщиков войны 1806 года - уже умерла (ей было всего 34 года - сказался подрыв сил, что она перенесла тогда). Теперь движущей силой антинаполеоновского движения в Пруссии был сам немецкий народ. Шел массовый набор добровольцев - молодые люди оставляли кто университетскую аудиторию, кто отцовскую лавку и шли на пункты призыва.

1813 год - присяга в церкви города Рогау.

Граждане жертвовали свое имущество на нужды войны, посуду, драгоценности.

Прусские женщины отдавали даже обручальные кольца (Скарлетт и Мелани не были первопроходцами в этом вопросе). В Германии до сих пор можно встретить семейную реликвию - сохранившееся со времен пра-пра-пра-пра-прабабушки железное кольцо с надписью Gold gab ich fur Eisen, 1813 (Я дала золото на железо, 1813).

Или вот национальна героиня Фердинанда Шметтау.

У нее не было ни одной драгоценной вещи - так бедна была девушка - и тогда она пожертвовала свое единственное украшение: свои роскошные белокурые волосы она продала цирюльнику и вырученные 2 таллера пожертвовала на борьбу с Наполеоном. "Дары волхвов" - да и только.

Или вот Иоганна Штеген - немка, которая в апреле 1813 года во время боёв в Люнебурге появилась на передовой...

...неся в своем фартуке необходимые солдатам патроны.

Вот так вот.

Что будет в следующей серии? Кампания 1813 года в Европе, кампания 1814 года во Франции и отречение Наполеона. И во всем этом Ней сыграет не последнюю роль.

А пока... А пока - с днем рождения вас, маршал Ней! 

Vive la France!

Vive L'Empereur!

Vive Le Marechal Ney!