Маша про ''вторую Машу'':

Я никогда  ее не считала ''чужой девочкой''. Она была такой же дочерью для него, как я. Ревности или конкуренции не было, был интерес. В детстве я очень хотела с ней общаться, хотела иметь сестру, но мы были детьми,  кто нас слушал? Когда мы с Машей случайно встречались, то очень  робко даже здоровались друг с другом. Уже после смерти отца, у нас произошел первый ''живой'' диалог. Мы оказались рядом на каком-то школьном мероприятии, и я не произвольно, посмотрев на нее, выпалила: ''Господи, как ты похожа на бабку!'' Я надеюсь, что Мария Владимировна простит меня за то, что я ее так назвала.

Маша про свою маму и Ларису Голубкину:

Я очень люблю маму. Но мы с ней разные, очень разные. Поэтому и на ее отношения с отцом и на их развод у меня своя точка зрения. Я не могу утверждать, что мое мнение более объективное, просто оно другое. Я не верю в то, что  брак родителей можно было спасти. Просто они  не были предназначены друг для друга. Папа любил Ларису Ивановну. Это не значит,что мама была чем-то хуже. Нет. Просто папа любил Ларису.

Маша про Татьяну Егорову:

Меня о ней постоянно спрашивают. Я всегда отвечаю одно и тоже, что я должна сделать: пойти и избить ее?  Она одинокий человек, актриса-неудачница, полжизни бегавшая за моим отцом. Лежачих не бьют. Книга ее, говоря, мягко, полный бред. Все воспоминания этой женщины давно из категории ''как было'' перешли в категорию ''как хотелось бы''.

Маша с мамой: