Петр Петрович, позвольте спросить Вас о Ваших вкусах и предпочтениях. Вообще, что такое для Вас аристократический вкус?

~ Первое, он основан на образовании, потому что без образования вы не можете развить то, что лежит у вас в глубине сердца и в жилках. Я убежден, что без образования ничего не может произойти, хотя можно сказать, и то, и другое необходимо — образование и жилки.

У нас же были крепостные Аргуновы, которые были нашими архитекторами поколениями. Они проектировали, например, Кусково, Фонтанный дом. Аргуновы были нашими архитекторами, и они же писали картины. Я люблю русскую живопись. И как любитель всегда рисовал очень много и писал картины тоже. Несколько образцов у меня остались с тех времен, когда я еще был ребенком. И я помню, я нарисовал одну арабскую вазу, она была просто чудесная. Так вот я влюбился в русский пейзаж. И двадцать пять лет тому назад стал собирать пейзажи. В пятидесятые годы пейзажи не поощрялись, но были некоторые люди, которые писали настоящие картины громадного таланта. У меня эта страсть началась в Иваново-Вознесенске.

Кстати, Шереметевы построили этот город триста лет тому назад. Там еще стоит несколько Шереметьевских улиц. Там сохранилась школа молодых художников, которые выучили живопись через наследие Левитана. И именно Левитан передал им этот вкус к красоте. Все эти мальчики имеют громадный талант, некоторые из этих новых художников имели отцов, которые уже писали картины. И один из этих художников — Федоров. Иметь картины Федорова — это просто богатство. У меня их двадцать пять, небольших размеров. У меня много картин, которые писались в подвалах, и благодаря судьбе эти картины Федорова сохранились. Теперь есть очень замечательные художники: есть Ермолаев, Климохин, Булдыгин. И все это — Волга, Иваново, Плес, где музей Левитана еще существует, просто уникальный музей.

Я окружен красотой. И моя жизнь была посвящена, в сущности, красоте. Это важно, что я вам говорю. Потому что я посвятил свою жизнь музыке, искусству, архитектуре.

Вы говорите о современных художниках-пейзажистах, работающих в классической левитановской манере. Но ведь Вы не будете отрицать, что то, что сейчас понимается под термином «современное искусство» — это нечто другое: инсталляции, перформансы. Как Вы к этому относитесь?

~ Я просто отрицательно отношусь к этому. Я терпеть не могу то, что делается сейчас. Я не люблю modern art, это против моего вкуса. Так же, как я не очень большой поклонник музыки современной, потому что это дребедень, эти звуки сумасшедшие. Меня никто не может сбить в моих убеждениях в смысле искусства. Я — классик. И настоящий классик. Я люблю действительно то, что красиво. А это я получил от моей семьи. 

И такая позиция, такой вкус распространен в Вашей среде? Люди, которые вас окружают, тоже примерно так думают?

~ Да. Я бы сказал, да, безусловно. Но дело в том, что не все имеют мой вкус.

❖❖❖❖

Вы говорили, что Вас окружают красивые вещи. Видимо, и посуда, и мебель у Вас не случайно появляется?

~ Да, я всегда был коллекционером. Собираю красивые образцы французского фарфора восемнадцатого века. И девятнадцатого — потому что девятнадцатый век был очень богат, вообще богат, во всех смыслах. И конец девятнадцатого века — это был период удивительного творчества. Тогда люди творили что-то уникальное. Покупал антикварную мебель. Еще двадцать лет назад я был богат. Я еще коллекционер искусства восемнадцатого и девятнадцатого веков, картин особенных, уникальных. Сейчас можно еще найти рисунки девятнадцатого века. Делакруа, например. Я только что купил очень интересный рисунок современника Делакруа, который показывает лошадей в арабских странах. И я дорожу этим, потому что я люблю арабов и люблю эти страны. Я обожаю ориенталистов, вкус арабского, восточного. Я всегда увлекался рисунками, и у меня был большой друг, который сам был коллекционером и продавцом, и он мне, в сущности, открыл этот мир рисунка. И я у него купил множество замечательных картин. Некоторые я должен был, к сожалению моему, продать, потому что нужны были средства, но все-таки осталось еще.

Вы на аукционах покупаете в основном?

~ Да. На аукционах или у частных людей.

В галереях как-то менее принято покупать?

~ Нет, это просто невозможно. Во-первых, потому что это стоит такие деньги, что это просто недоступно.

А есть у Вас свои особенные принципы в выборе одежды?

~ Я вам могу сказать, что качество сапог или одежды, галстуков, рубашек — это очень важно для мужчины, который хочет быть элегантным. Когда я закончил мой удивительный огромный проект в Саудовской Аравии, где построил 50 тысяч квадратных метров жилья, я стал страшно богатым. И тогда я купил себе имение на берегу моря, покупал картины, вещи, мебель, которые до сих пор у меня. Тогда я мог себе позволить поблагодарить красивую барышню камнем или каким-нибудь ожерельем. И это всегда было приятно.

У меня был друг, который имел вкус во всем, что касалось хорошей одежды. Он меня всему научил — например, стилям. Стиль костюма, материя, кожа обуви, форма. Он меня буквально научил, как оценивать портного, сапожника. Единственная материя — это из Англии. Единственные сапоги — это те, которые для меня делает сапожник из Румынии. Он мне сшил 30 пар уникальной обуви. Я себе сшил пятнадцать костюмов сорок лет тому назад, и еще их ношу, потому что они не испорчены. У меня их столько, что я их один за другим надеваю. Ну, и, конечно, рубашки можно покупать только в Италии, а галстуки можно покупать в Англии. И в Италии можно найти еще уникальные туалетные воды, которые существуют со времен Екатерины Медичи.

А разве не здесь во Франции главные ароматы производятся?

~ Для мужчин никогда, только для дам. Во Флоренции есть особое место, которое я обожаю. Там сотни экземпляров разных мужских туалетных вод.

Я вижу у вас красивый перстень. Вы как-то особенно относитесь к драгоценностям?

Это я сам его заказал. Да, это мой эскиз. И я должен сказать, что я его очень люблю, потому что это немножко похоже на перстни наших дедов и прадедов, которые всегда имели перстни «кабюшон». Это такая форма камня, без граней.

А Вы помогаете своей супруге выбирать драгоценности?

~ Не то слово. Я страшно люблю украшать барышень, особенно свою. Я всегда украшал своих жен, всегда. Я был три раза женат. И нынешняя — она действительно балованная. Я страшно увлекался и увлекаюсь красотой женщин. Для меня всегда приятно знакомиться с новыми представительницами женского пола. Я могу сказать, что я никогда не решался смотреть на женщин, увлекаться женщинами и иметь какой- то мужской успех.

Тем не менее, да, я украшаю свою супругу замечательными камнями. Мы оба страшно любим аметисты. Мы любим одни и те же вещи: она любит, например, замечательные сервизы девятнадцатого века, любит ковры. И я тоже. Моя супруга также любит красоту искусства, потому что она — специалист по картинам старых мастеров. Вот вы спрашивали о вкусе. Здесь есть момент вкуса, потому что вы не можете крупный камень, и особенно аметист, поставить в золотую оправу. Когда камень большой, он может быть только в серебре, потому что это отсутствие вкуса — слишком перебарщивать в драгоценностях. Конечно, все эти тетки, которые ходят теперь в Ницце или в Каннах, они себе покупают самые большие и самые золотые вещи. Это не имеет никакого отношения к нам, никакого. Мы не можем так ошибаться в том, что касается вкуса.

И самый последний вопрос. Можете ли Вы определить главную черту аристократизма? Чем настоящий аристократ отличается, например, от буржуа?

Я вам скажу. Очень просто. Я встречал мэра, высокопоставленного чиновника русского города недалеко от Петербурга, который приехал ко мне во Францию, чтобы я ему помог найти инструменты для сельскохозяйственных дел. Я это сделал. И этот человек имел смелость мне сказать, в сущности: «Граф, вы, как наши олигархи, вы живете на те средства, которые вы вытащили из России». Можете себе это представить? Ка- кое хамство!

Я сказал: «Господин мэр, я вам отвечу следующее: когда произошла война 1914-го года, император Николай II приказал всем аристократам, имеющим имущество в Европе или в других странах, продать свои дома и свои земли и вернуть эти средства в Россию, чтобы помочь армии воевать с немцами. Попросите сегодня любого олигарха, который живет на пяти яхтах продать свои яхты или свои дома или свое имущество, вернуть эти деньги в Россию, чтобы способствовать ее развитию. Вот, господин мэр, разница между аристократом и олигархом».

Статья не датирована. Фото из интернета.