Смотрящие на меня с немым упрёком корешки книг, которые я поставила на полки в качестве обязательной интеллектуальной программы на лето 2017 года, намекают на то, что мне пора перестать строить слишком амбициозные планы. Не без доли стыда я признаюсь, что прочитала всего 4 книги. Правда, одна из них насчитывала более 900 страниц, поэтому прошу индульгенцию.

С этой книги я, пожалуй, и начну свой сегодняшний обзор. 

Карлос Руис Сафон El Laberinto de los Espíritus (скорее всего, в переводе на русский будет называться Лабиринт духов)

Имя Карлоса Руиса Сафона впервые попалось мне на глаза в 2008 году. Тогда, прогуливаясь по книжному отделу FNAC, мне предстояло выбрать книгу, которая бы не просто составила мне компанию на рейсе Барселона-Москва, но и помогла мне, вернувшейся после года жизни в Испании, не потерять нежной связи с моим любимым испанским языком. Столь чествуемое американцами Провиденье заглянуло в тот день в книжный магазин вместе со мной и подтолкнуло взять увесистую книгу La sombra del viento (Тень ветра). С неё началось моё второе знакомство с Барселоной, которое скрасило мою аклиматизацию в Москве.

Тень ветра была первой из 4 в серии о Кладбище забытых книг. Напечатанная в 2001 году, эта книга разлетелась по свету 10-миллионным тиражом на 36 языках. До сих пор, благодаря ей, Сафон считается самым читаемым испанским автором в мире.

Его стиль я бы определила как смешение почерков Эдгара По, Агаты Кристи и Дафны дю Морье. В эстетике готического романа он раскрывает тайный мир забытых и подпольных писателей. Попадая в это энигматическое пространство, читатель узнаёт об их творениях, страстях, их музах, играх со смертью, сделках с власть имущими и трагических исходах. Он пишет до такой степени увлекательно, что страницы не читаются, а поедаются глазами.

Вышедшая осенью 2016 года заключительная часть тетралогии, El Laberinto de los Espíritus стала для меня великим соблазном, из-за которого хотелось бросить всё начатое. Но я дотерпела до лета. В итоге осталась очарованной и разочарованной одновременно. У Сафона есть талант иллюзиониста. Он телепортирует вас из любой атмосферы (будь то родное пространство вашего жилья или усыпляюще покачивающийся вагон поезда) в мистическую, окутанную туманом, Барселону, спасающуюся от ночной тьмы пощёлкивающим светом от причудливо-элегантных фонарей.

Конечно, тем, кто хоть раз бывал в этом городе, будет легче визуализировать зловещие переулки низкосортного Раваля и низкородного Борна или привилегированные и изысканные здания на Пасео де Грасия и господские особняки вдоль Avenida del Tibidabo.

Барселона у Сафона – это не яркая туристическая открытка, а заколдованный дом.

Однако в романе помимо фантазийной Барселоны присутствует и реальная Барселона 40‑х и 50‑х годов. Книгу можно использовать как ценный гид по значимым местам города. Рестораны и кафе, в которые ходили герои, работают и сегодня.

Лабиринт духов я бы назвала самой зрелой и самой серьёзной из тетралогии. Первую книгу (Тень ветра) можно отнести к воспитательному роману, вторую (Игра ангела) – к готическому, третью (Узник неба) – к приключенческому.  Заключительный Лабиринт духов является детективом, в котором перед героями стоит задача расследовать таинственное исчезновение высокостоящего человека из администрации Франко. В ходе расследования главная героиня и её напарник наткнутся сразу на несколько подозрительных историй, которые имеют отношение к исчезновению и которые выведут их к персонажам из предшествующих книг. Главная героиня не является стопроцентно положительным персонажем. Автор не скрывает её пороков от читателя, но в то же самое время симпатизирует ей.

С точки зрения целостности повествования, я бы назвала четвёртую книгу слабее предыдущих. Интрига сходит на нет, ко всем тайнам и недомолвкам найдены ключи, а впереди ещё более 100 страниц. На них Карлос Руис Сафон отдаёт дань своему ремеслу – один из героев учится писательскому делу у великого мастера. Этот экзерсис существенно отличается по динамике от преобладающего в романе детективного духа.

Разочарование от романа связано непосредственно с тем, что на его последней странице завершается долгое и захватывающее путешествие в мир затерянных книг, которое для некоторых читателей началось 16 лет назад. Когда один из моих знакомых американцев, занимающий серьёзную должность в крупной компании, сказал, что в топ его любимых книг входит Тень ветра, я в очередной раз убедилась, что даже взрослые дяди испытывают потребность сбегать от реализма будних дней в таинственный и интригующий вымысел.
Мне импонирует подход писателя к экранизации его романов. Он категорически против фильма или сериала, так как считает любую экранизацию предательством по отношению к природе литературы.

Меня удручает, что романы Сафона в русском переводе издаются в совершенно чудовищной обложке. Несколько лет назад одна знакомая попросила меня посоветовать ей что-то современное из испанской литературы. Мне стало интересно, как выглядит Тень ветра в русской версии.

Признаюсь, что, натолкнись я на такое в книжном, я бы даже внимания не обратила, ну или подумала, что это относится к сегменту фэнтези, который меня не интересует.

Для сравнения вот вам оригинальные издания.

Вторая книга из моего обзора далека от вымысла. Каждая её страница пропитана реализмом жизни при Сталине, заимствованным из биографии великого композитора Дмитрия Шостаковича.

Я не претендую на звание культурной дамы, регулярно посещающей филармонию или консерваторию. Звание ценителя классической музыки закреплено у нас в семье за мужем (я же ответственна за театральную программу). Поэтому книга про Шостаковича The Noise of Time (Шум времени) попала мне в Kindle из-за её автора.

Писатель Джулиан Барнс стоит в авангарде современной литературы Великобритании. 6 лет назад я прочитала его короткий роман The Sense of an Ending (Предчувствие конца), который принёс ему Букеровскую премию в 2011 году, и осталась под большим впечатлением от очень лаконичной, но при этом психологически глубокой и запоминающейся прозы. Кстати, в 2017 году Предчувствие конца был экранизирован. Главные роли исполнили Шарлотта Рэмплинг и Джим Бродбент.

Название биографического романа про Шостаковича отсылает нас к сборнику воспоминаний и эссе Осипа Мандельштама «Шум времени». Однако в этой книге прислушиваться к шуму будет не поэт, а музыкант.

Стоит сказать, что жанр, в котором пишет Барнс о Шостаковиче, необычен. За фактическую основу взяты две серьёзные мемуарные работы о жизни маэстро: Свидетельство выдающегося искусствоведа и культуролога Соломона Волкова и биография Shostakovich: A Life Remembered, написанная виолончелисткой и русисткой Элизабет Уилсон. На этом фундаменте Джулиан Барнс формирует свой взгляд на Шостаковича. В книге нет биографической сухости, монотонности перечисления главных вех жизни и высокопарных выражений. Верный своей стилистике, писатель использует короткие предложения, заряженные энергетикой страха, неуверенности и высокомерия, свойственного великим людям. Получается документальная проза, но с очень интересной художественной организацией, иногда напоминающей хаос и сатиру музыки Шостаковича.

Переломным моментом в жизни композитора стало 26 января 1936 года, когда в Большой Театр в Москве на его оперу «Леди Макбет Мценского Уезда» пожаловал сам товарищ Сталин со своей свитой. Опера звучала уже 84-й раз на сцене Большого. Она с огромным успехом исполнялась на главных музыкальных площадках европейских и американских городов. Однако нервный, жёсткий, сатирически-водевильный и местами эротичный тон произведения пришёлся власти не по душе. Сталин и его приспешники покинули зал во время третьего акта. 2 дня спустя в газете Правда публикуется статья без подписи «Сумбур вместо музыки», жестоко и безграмотно критикующая оперу Шостаковича. Для 29-летнего композитора это стало своего рода приглашением на казнь. Казни в те годы отличались особой моральной изощрённостью. Пугал не эшафот, а путь до него. Мерялся ли он часами, днями или месяцами – решал Иосиф Виссарионович. Избавляться от неправильного и ненужного человека власти всегда сложнее, когда этот человек принадлежит миру искусства. Ведь прежде его самого нужно убить его творчество. Все концерты Шостаковича были отменены, был введён запрет на исполнение всех его произведений. На него упала тишина. И уже в этой тишине, как в потёмках, он стал ждать прихода за ним. Одно из самых сильных описаний у Барнса касается этого томительного ожидания, когда Шостакович ждал самого худшего в течение года и каждую ночь выходил к лифту с собранным чемоданом, чтобы его семья не стала свидетелем унизительного ареста. В стране в тот момент «было 2 вида композиторов: напуганные живые и мёртвые».

В итоге казнь отменится, но у Шостаковича будут другие испытания. Ему придётся научиться сосуществовать с властью и в известной степени исполнять её пожелания. Его пошлют в Америку, где его имя и его произведения были широко известны, показать ту сторону советской действительности, которой можно гордиться перед ненавидимыми капиталистами. Но эта поездка обернётся для него серьёзным этическим унижением. Его заставят согласиться с советской критикой в адрес Стравинского и других представителей эмиграции.

Даже после смерти Сталина его будут пытаться сломить. Ему удавалось сохранять анти-партийность при жизни Великого Кормчего и обходиться без его портрета в рабочем кабинете, но с приходом Хрущёва его насильно втиснут в партийные ряды. Рентген его переживаний и мыслей можно найти на страницах романа. Барнсу, на мой взгляд, удалось очень точно передать внутренний монолог, который постоянно вёл композитор. Писатель не оправдывает своего героя, он не утаивает, что сам Шостакович считал себя трусом. Но что стало бы с ним и его семьёй, выбери он путь храбрости? Какую такую песню имел в виду Горький, когда говорил о безумстве храбрых? Погребальную?!

Вот что пишет Барнс:

Впрочем, трусом быть нелегко. Быть героем куда проще, нежели трусом. Прослыть героем – задача одного мгновения: выхватить пистолет, бросить бомбу, выдернуть чеку, выстрелить сперва в тирана, потом в себя. А прослыть трусом – задача на всю жизнь. Расслабляться нельзя.

Сильная сторона книги в том, что она представляет квинтэссенцию существования творческого человека при режиме, который постоянно отвлекает мастера от его любимого дела. Барнс богато одаривает читателя меткими наблюдениями, ставшими результатом изучения жизни Шостаковича и его эпохи.
Хотя книга уже переведена на русский, позвольте мне привести несколько интересных цитат из языка оригинала (знаю, что не всем это нравится, поэтому сразу приношу извинения):

Integrity is like virginity: once lost, never recoverable.

To be Russian was to be pessimistic; to be Soviet was to be optimistic. That was why the words Soviet Russia were a contradiction in terms.

Art is the whisper of history, heard above the noise of time.

Для тех читателей, кто всегда, даже в серьёзной и психологичной прозе, ждёт нотки любовных историй, эта книга не станет разочарованием. Здесь и про бурную молодость Дмитрия Дмитриевича, и про его устоявшуюся семейную жизнь, и про повторные браки.

Думаю, что после этой книги я наконец-то созрела посмотреть фильм Testimony (Свидетельство) с Беном Кингсли в роли Шостаковича.

Впереди ещё две книги, но я понимаю, что пора сбавить обороты.  

Спасибо за внимание!

Обновлено 01/09/17 11:41:

P.S. Текст - мой, некоторые фото - тоже ))