Виктор Борисов-Мусатов был одним из самых поэтичных художников 19 века. Почти все его картины напоминают тихое и печальное сновидение, воспоминание о давно ушедших днях. Воспоминание об унесенных ветром...

Природа полуденно-сонна или вечерне-утомлена, героини - то ли заколдованные девы, то ли плетущие заговоры между молитвами помещицы, то ли очаровательные, но давно забытые где-то на чердаке куклы. А может быть, это образы давно умерших прекрасных дам.

И при всем этом его картины напоминают о прохладном лете, о колокольчиках и нежарком солнце...

В дневниках Мусатова есть запись: «Мои помыслы — краски, мои краски — напевы».

И еще: «Когда меня пугает жизнь, я отдыхаю в искусстве и в музыке».

"Всюду у Мусатова за зеркальной поверхностью тишины буря романтики," - говорил Андрей Белый. "Тончайшим и нежным горбуном" назвал он Борисова-Мусатова.

Виктор Борисов-Мусатов родился в апреле 1870 года, в Саратове. Отчество его было Эльпидифорович. Необычное отчество.

Все шло хорошо, мальчик рос, взрослел и хорошел, пока однажды, в возрасте трех лет, он не упал со скамейки. Повреждение спины, ушибы, хронический воспалительный процесс в позвоночнике…

Виктора возили и в Москву, и в Петербург, но врачи ничем помочь не смогли, и поэтому Борисов-Мусатов навсегда остался «с прекрасной, гордо взнесенной головой и горбатым туловищем».

"Был он болезненный, маленький, горбатенький человек с острой бородкой, - писал М. Добужинский, - очень изысканно одевался и носил золотой браслет".

"Он был трогателен, мил и сердечен", - вспоминал близко друживший с Борисовым-Мусатовым И. Грабарь.

Была в жизни Борисова-Мусатова и любовь. Романтичная и печальная, как и его картины. Он был влюблен в жену своего друга. Звали ее Надежда Станюкович. Любовь была безответной. Судя по всему, Надежда искренне любила своего мужа. Она даже последовала за ним на Русско-турецкую войну. Там она работала в госпитале. Там она и скончалась в 1905 году.

Узнав о смерти Надежды Станюкович, Борисов-Мусатов впал в депрессию.
«Меня поразил болезненный, измученный вид брата,— вспоминала его сестра Елена,— да и вообще перемена в лице была очень заметна». Мусатов хочет создать картину «Реквием» по умершей. 15 сентября он пишет М. Е. Букинику: «Ведь для меня она не умерла, потому что я художник. Нет, она даже живет теперь как-то ярче. И я ее напишу еще так, чтобы она навсегда не умерла и для него [В. К. Станюковича -его друга и мужа умершей]»

Эта картина – лебединая песнь Борисова-Мусатова.

В центре, несколько особняком, — женщина в платье, которое выделяется своей белизной даже среди светлых прозрачных одеяний остальных. Она резким движением оборачивается назад, нарушая плавный ритм шествия, приковывая к себе взгляд зрителя. Черты ее лица — черты Надежды Юрьевны Станюкович. С тяжелыми локонами, с застывшим взглядом, отрешенная от всех земных треволнений, почти тень живой женщины.
Этот прекрасный, светлый и печальный женский образ присутствует здесь как воспоминание о безвременно ушедшей навеки.
Слева — высокая дама с обнаженными плечами и веером в опущенных руках. Моделью для нее служила жена Мусатова. Ах да, я же не сказала, что у Борисова-Мусатова была жена. Она была художницей и звали ее Елена Александрова.

Кстати, Борисов-Мусатов, увлекаясь фотографией, сам снимал портретные этюды.

Моделями часто избирались близкие художника: сестра Елена, знакомые девушки, их подруги. Часть этих фотоэтюдов послужила основой для живописных и графических произведений.

Счастливым стал для художника день, когда его знакомая подарила ему целый сундук старинных платьев, юбок с кринолинами, шалей, кружев и т.п. Стало легче воплощать свои видения, мечтания о прошлом.

Борисов-Мусатов, как и Блок, ощущал не просто время, но и его будущую жестокость, агрессивность.

Он хотел жить тем, что дорого,— образами тургеневских девушек, Татьяной Лариной, ими он грезил, они стали его героинями. А действие он переносил не только в XIX век, но и дальше, вглубь, к XVIII веку.

Последние месяцы своей жизни художник провел в Тарусе по приглашению искусствоведа И.В. Цветаева, где поселился вместе с семьей на снимаемой Цветаевым даче "Песочная".

Гуляя и любуясь окрестными пейзажами, он как-то раз в шутку сказал, что хотел бы быть похоронен здесь, на берегу Оки. Как ни странно, его желание исполнилось. Он умер там же, в октябре 1905 года. Ему было 35 лет.