Сплетницы, нуждаюсь в адекватном отзыве о своих трудах. Дело в том, что я пишу книгу (к весне планирую завершить и отправить в издательство). Друзья/знакомые читали отрывки, говорят, что хорошо. НО! Люди, которые к тебе хорошо относятся порой смотрят на все через эту призму лишаясь некоторой доли трезвости. В общем, я очень надеюсь, что вас не затруднит прочитать буквы с трех листков а4 и дать оценку прочитанному. Ниже представлен рассказ.

Заранее благодарствую за любое замечание! 

Веснушки и солнце

Моя жизнь прервалась, когда ты – искрящаяся, залитая миллионом самых лучеглазых улыбок, светящаяся и беспокойно шумящая пропала. Содержимое моих дней оскудело и высохло, оставив лишь мутные стекляшки цвета пыльных рельс. Мне казалось, что проходят вовсе не дни и годы, а твердые шершавые стены тысячелетий, которые окружают меня и вырастают до небывалых высот, превращая широкий ручеек неба в узкое оплеванное горлышко оттенка разбавленной акварели. Небо – теперь это только слово со вкусом долго пролежавшей на солнце бумаги. Сцепление четырех букв из словаря, без всякой окраски, без смысла. Старые воспоминания ввиду моих нынешних седых лет, попрятались по углам и появляются, когда набираются смелости. Они чиркают слабым огоньком и гаснут, на долю секунды одаривая застуженную душу слабым теплом. Нет ничего нового, ничего более счастливого, сильного, затмевающего былое. Только асфальтовый холодок перед глазами да колкие сумерки за шиворотом.

Проплывает перед глазами твой образ – сотня  коричных веснушек на лице, тысяча на плечах и локтях, а еще целая гурьба на коленках. Ты терпеть их не могла, грозилась мне извести их «лимонновой ванной». Но мы не лимонные миллионеры и твои точки так и остались при тебе, с каждым солнечным долгожданным летом приумножаясь. Мы играли  с тобой в особенную игру – фею и оранжевую девочку. Воображали, будто у феи есть пылесос, который запросто «всосет» в себя все конопушки и кожа засверкает единым светлым полотном. Ты закрывала глаза ручками, а я целовала твоё лицо, одновременно гудя, изображая звук магической техники. Конечно, ничего не могло произойти, но ты так смеялась всегда. За один такой смешок я готова прожить эту мученическую мрачную пародию на жизнь снова.

Разве мы живем в ожидании опасности? Никаких знаков судьбы, никаких предостережений и черных волнений в душе матери. Ничего такого не было. Милая, моё сердце не билось чаще, моё чутье было убаюкано поглаживанием твоих пальчиков. Сладкие липкие ладошки от съеденной сахарной ваты. Тебе не интересно было лакомиться ею, исключительно поедая с палочки, ты любила отрывать кусочки и смотреть на розовую мнущуюся мякоть, угощать меня, детей помладше, если те робко подходили к тебе. Ты – не жадина-говядина.

Почему нет такого заклинания, способного всё вернуть назад, двенадцать минут и мы бы обогнули эту пропасть, обхитрив несчастье, прогнав его. Но это говорит всего лишь моё стонущее горе, перебинтованное десятилетиями. Оно уже не так кровоточит, но продолжает нарывать. Зажить ему навсегда суждено только в момент моей смерти, что я не замечу, ибо давно мертва. Ночная синева застыла в венах. Глаза мои полиняли, став каплями воды.

Подушечками пальцев я поглаживала твои пятилетние кукольные ноготки. В другой руке ты зажала пакетик с разноцветными драже, аппетитно потрескивающими во рту, если их надкусить, не дождавшись таяния. Наша дорога пролегала через школу, где все уроки уже закончились и один свет уличных фонарей разгуливал по коридорам. Школа, детский сад, один дом, выше нашего на семь этажей, светофор и цель – уютная квартирка с зелеными занавесками на кухне и большим свалявшимся медведем в детской. Теплый весенний вечер, начинающий покрываться пятнашками приближающейся ночи подгонял нас домой.

Мы перешли дорогу на положенный свет и вдруг, ты вырвалась, подпрыгнула, обернулась и крикнула, что сейчас хорошенько спрячешься, и я тебя ни за что не отыщу! Эти детские игровые слова спустя несколько недель всплывут в моей голове, колючей проволокой протянувшись по всей поверхности сердца. Но тогда… тогда я просто сделала два быстрых шага по направлению к тебе, вытянула руку вперед, улыбаясь. Ты взвизгнула и ускорилась. Милый мой бледно-рыжий ягненок, было бы все иначе, схвати я твой кусочек платья или рукав? Невозможность склейки фрагментов по-другому по сей день душит меня, она где-то в районе гортани, скрежется острым камнем.

Ты скрылась за углом нашего дома. Нашего! Домашние чары должны были хранить тебя. Шестнадцать шагов и я повернула тоже. Прямая. Глаза уловили твою спину, исчезающую в подъезде. Встретилась знакомая, она говорила о новом рецепте морковного пирога, безумно-вкусного и простого, с орехами. Я пообещала, что зайду за рецептом завтра. В этой случайной встрече, в этих минутах женского словоблудия ад пересилил рай. Добро осквернилось злом.

Я вынула ключи из сумки, вошла в подъезд, поднялась на две ступеньки и замерла. Тишина. Как если бы я лежала в коробе. Тишина бездонная. Ни шороха, ни смешка, ни отзвука скомканной конфетной пачки. Я нагнулась и посмотрела под лестницей. Пусто. У лифта – ничего. Поднялась на третий этаж. Наш. Ни следа. Дернула входную коридорную дверь. Заперта. Алёна. Сначала я произнесла твое имя с подсознательным волнением незначительного уровня, не сомневаясь, что услышу в ответ «а вот и не нашла!». Голос дочери не зазвучал в этих бетонных стенах, не ударился о пол, отскочив на меня ликующим зверьком. Я устремила взгляд в пролет верениц лестниц. Кожа почувствовала ощутимую, подступающую беду, когда поднявшись на девятый этаж мои, уже страшные к тому времени глаза не нашли тебя. Спустившись вниз, я стала смотреть тщательнее, думая, что вот сейчас-то ты точно появишься. Ты не нашлась. Ягненок с взлохмаченной челкой, что же произошло?

Мои глаза перестали видеть мир, когда я отыскала между «ребер» батареи первого этажа упаковку твоих драже. Сжатую в том месте, где ты крепко обвила ее пальчиками. Животная боль и оцепенение ухватились за мои плечи, кафельный пол запузырился гнилью. Слезы, ослепляющие, но не приносящие облегчения. Не лицо, а огарок свечи под дождем. Не тело, а груда опостылевшей ненужной плоти. С каждым прожитым лишенным тебя днем моя боль разбухала как целлюлозная губка. Милая моя, как я искала тебя, как овывала ночи молитвами. Розыскные мероприятия ничего не дали, следствие лежало обездвиженным пластом. Как же девочка может так пропасть?! Как доченьку могут отобрать у матери?! Как матери существовать?! Зачем…

Алена. Бесцветные реснички мои, альбиносовая кожа, острые лопатки и замшевые ушки. Твоя комната прежняя, медведь постарел, но ты все равно сможешь легко узнать его, стоит только взять за лапу. Книжки пожелтели, «вини-пух» остался не дочитан, помнишь? Одеяло со звездочками также сложено, когда утром того дня ты старательно растягивала его по углам кровати. Я не смогла отправить постельное белье в стирку. Потому что если прилечь, плотно сомкнуть веки и тихонько дышать, то я могу ощутить твой аромат. Геркулесовая каша с ванильным сахаром. И пусть мне это только кажется. Милая моя, твоя мама уже не играет в прятки, черты лица углубились на коже, пальцы чуть изуродовал артрит и она ходит совсем медленно. Пятьдесят два года, янтарная моя капелька. Пятьдесят два года я не зарывалась в твои душистые волосики, не купала тебя в любимой дынной пенке. Все эти засушенные остекленевшие годы твоя мама живет мыслями о том дне, когда вечность заглянет в ее глаза, кивнет и уведет в озаренное место, где я увижу тебя, наконец. Не представлю, не окунусь в пригоршню радостных, но отравленных болью воспоминаний, а встречусь с настоящим пропавшим своим счастьем. Ягненок, мама ухватит тебя за кусочек платья, теперь навсегда и передаст оставленные тогда драже. Ты не успела попробовать желтые конфетки, доченька. А потом, я обещаю, это возможно уже, я искупаю тебя в «лимонновой ванне» и мы вместе увидим, как веснушки твои рыженькими кляксами плавают на поверхности воды, сползая с твоей кожицы. Как ты и хотела, непоседливая моя искорка.

Обновлено 20/12/16 15:15:

Я именно за критикой сюда пришла. Буду работать над ошибками и искоренять нагруженность текста.

Это рассказ, книга базируется на совершенно ином сюжете.

А вот рассказ основан на реальной истории, что произошла с подругой моей мамы. Только там девочка пропала и вовсе в пятиэтажном здании. Ребенка не нашли. Было это в СССР, в Москве. Отец спустя пару лет повесился, мать спилась, сильно пережив мужа.