Мария Голубкина – дочь знаменитых актеров Андрея Миронова и Ларисы Голубкиной.

Казалось бы, родилась с серебряной ложкой во рту, с детства ее окружали яркие творческие личности. Сложно ли соответствовать таким талантливым родителям и их окружению, как изменилась ее жизнь после смерти приемного папы, какого мужчину она ищет после развода с Николаем Фоменко? На эти и многие другие вопросы Мария ответила Татьяне Устиновой в программе «Мой герой».

– Что запомнилось вам из детства?
– Я всегда думала про себя: «Почему постоянно попадаю в какие-то ситуации дурацкие, меня все время ругают?». А сейчас понимаю, что неспроста это было, видимо, какая-то хулиганская натура присутствовала уже тогда. Мне было 10 лет, мы с Ликой Стар учились вместе в школе. Как-то сожгли детский сад. Он был заколочен, там лежали всякие игрушки, штучки-дрючки. Залезли туда и стали их поджигать.

– Хорошо, что убежать сами успели…
– Мы вызвали пожарных. Когда они приехали и спросили, кто это сделал, мы героически выдержали расспросы. И по сусалам получили героически.

– В детский сад ходили?
– Да, он был рядом с театром, где работали родители. Помню, не понимала, почему меня перестали брать с собой, а сдавали в детсад. Мне никогда не нравились системы, не любила коллектив и детей. Я любила взрослых, которые окружали родителей. Дома у нас постоянно были Марк Захаров, Александр Ширвиндт. Родители рассказывали семейную легенду, что в три года я говорила всем: «Люблю Шуру (Ширвиндта), потому что он самый красивый».

– А в школе как учились?
– Отвратительно. Родители орали на меня. Папа рассказывал, как его отец бил дневником по лицу, мама мучила мне мозги. Считаю, что детей, как меня, лучше бить, чем воспитывать. У меня почему-то дети учатся. Не знаю в кого, потому что отец их был абсолютный идиот, учился на двойки и тройки.

– Вам не хватало родительского внимания?
– Есть такая фраза: «Ты думай обо мне, я буду думать о себе, и впервые мы будем думать одинаково». Это про мою семью. Папа занимался театром, мама – папой. Как говорит Ваня Охлобыстин: «Мы же с тобой росли, как бурьян на откосе. Не пугай мать, она только недавно с тобой познакомилась!».

– Мария, когда вы повзрослели, помните тот момент?
– Со смертью папы не просто повзрослела, а поняла, что все мы смертны. Единицы только понимают, что все может закончиться в одно мгновение. Когда умер отец, беспечность закончилась. Стало дико страшно: блин, и что, вот так: щелчок и все? И потом были долгие мучительные поиски Бога, лет до 33.

– Вы уже взрослая были, когда Андрей Миронов умер. Как после его ухода жили с мамой?
– Мама увлеченно занялась собой, она встретила единственную любовь своей жизни – себя. Я ей говорила: «Может, замуж выйдешь?». Она: «Ты что, я уже была! Старый мне не нужен, а молодого не потяну». Она увлеклась собой, жизнью, у нее это лихо получается! Я ей, честно говоря, завидую. Она балдеет от всего. Мы с ней как-то пошли в кинотеатр, идет идиотский фильм. Она сидит, ест попкорн, запивает колой и хохочет как ребенок.

– Каким должен быть мужчина, чтобы он вам понравился?
– Он должен быть умным и остроумным.

– А добрым?
– Это уже дело десятое. Коля Фоменко совсем не добрый! Добрый – это синоним глупости, на самом деле. Думаю, что в первую очередь разум должен быть, а добрый – это лабрадор.

– Вы все сами по жизни: дом строила, детей растила…
– Дети – это совместное творчество с Николаем Владимировичем. До какого-то момента я занималась всем плохим, а он только развлекал их, теперь все наоборот. Я очень не люблю конфликты, во всем уступаю.

– Вам себя не жалко, что все время уступаете?
– Они такие упертые, что я просто сдалась, бесполезно спорить. К тому же детей надо отпускать в любом случае. Я не имею права их держать при себе. С мужем пожили 13 лет и хватит. Хочется, конечно, мужика, который забор починит. Но где они эти чинщики заборов, я не знаю… Мужик русский обленился очень сильно. И качество мужика какое-то слабоватое стало. Уж прости ты меня, мужик русский…

– Одиночество не угнетает вас?
– Я привыкла к этому. Меня специально для этого родили.