В предыдущей части я остановилась на том, что одним из источников вдохновения для творчества импрессионистов были японские ксилографии - укиё-э. Особенно любили асимметрию в композиции - характерный прием укиё-э для усиления эмоциональной выразительности, когда правая часть рисунка больше левой. 

Кацусика Хокусай (1760-1849)

Кроме асимметрии, укиё-э прельщает своей упрощённостью, рисунком на манер комикса.  Эдгар Дега (1834-1917) взял немало из японской графики. В частности его впечатлил Утагава Хиросигэ. Еще раз приведу здесь его станцию Оцу, чтобы было нагляднее. 

Утагава Хиросигэ, Станция Оцу (1848-1849)

Композиция построена таким образом, что зритель будто подглядывает за происходящим сверху. Такой эффект камеры наблюдения. Благодаря диагонали, проведенной снизу вверх создается ощущение движения и взгляд движется вдоль этой прямой. Важный момент: Хиросигэ обрезает композицию, усиливая динамику. Вообще, этот прием характерен для укиё-э. В европейской живописи такое "обрезание" не использовалось. Всё же композиция так или иначе выстраивалась в рамках полотна или поверхности, на которую оно наносилось. 

Дега решил исправить ситуацию. 

Эдгар Дега, Танцевальный класс, 1974

Стоит ли отмечать, что Дега совершенно игнорирует принципы написания картин, провозглашаемые Академией. Полотно говорит само за себя. Композиция строится по диагонали от нижнего левого угла к верхнему правому, ракурс приподнят, а изображение обрезано "по живому". Благодаря этому, картина не выглядит статичной. Создается эффект только что схваченного мгновения. Хотя это далеко не так. 

Эдгар Дега, Автопортрет с приветствием, 1866

Сам Дега признавался: " Нет искусства менее спонтанного, чем у меня".  И в этом смысле он действительно далек от импрессионизма. Дега не увлекался живописью на пленэре, работал в мастерской с предварительными набросками. Если для Моне наиболее важным был свет и цвет, то для Дега - движение и ракурс. Возможно, именно поэтому двумя излюбленными сюжетами для него стали балерины и лошади. И те, и те отличаются ярко выраженной физиологичностью - их тела интересно рисовать в динамике, с разных точек.  Но балерины Дега - не воздушные, эфемерные создания. Они показаны в моменты, далекие от романтики - изнурительные репетиции, раздевалки, закулисье. 

К каждой картине он тщательно готовился, анализируя и изучая человеческую анатомию сродни тому, как это делал в свое время да Винчи.

Способ воссоздать непосредственное ощущение движения Дега подсказали не только японские графики. Многому он научился у нового и быстро развивающегося искусства фотографии. В частности, у Эдварда Мейбриджа (1830-1904) - первопроходца в этой области. Его, теперь уже знаковые работы - серии снимков поэтапно запечатлевающих движение лошадей и людей. 

Эдвард Мейбридж 

Дега изучал и копировал их перед тем, как приступить к работе над картиной. Вообще, Эдгар Дега был импрессионистом более по своим новаторским методам, нежели по духу. Скрупулезность, тщательная проработка композиции, пристальное внимание к анатомии и главное - верность линии и контуру. Манера, отсылающая нас больше к академии, нежели к спонтанным зарисовкам на плэнере. 

Если знать, что Дега был в свое время дружен с Жаном Огюстом Домиником Энгром - классиком академизма - все становится вполне понятно. Еще раз Энгр для наглядности)

Жан Доминик Энгр, Большая Одалиска, 1814

Кстати, пока искала Одалиску, столкнулась с современным искусством "в действии"))

Вот кто-то серьезно вдохновился)

Традиционалист до мозга костей, Энгр внушил своему коллеге понимание рисунка как основы картины. Дега действительно стал прекрасным рисовальщиком, умевшим рисовать не хуже старых мастеров ( как Пикассо и Матисс, кстати). Это бросается в глаза в "Коляске на скачках".

Эдгар Дега, Коляска на скачках, 1869-72

Опять привет японцам - теперь по диагонали мы видим коляску с парочкой буржуа. Изображение безжалостно обрезано спереди, таким образом Дега усиливает динамику композиции. Но главное - рисунок. Это не небрежные штрихи, свойственные импрессионистам. Здесь - кропотливая длительная работа, аккуратно и грамотно положенные краски. Даже критикам пришлось признать за Дега умение рисовать. Возможно, в них затеплилась надежда на то, что современное искусство можно соединить с искусством старых мастеров и таким образом продолжить традицию. К слову, сам Дега тоже стремился к этому. Собственно он себя называл реалистичным художником. 

Да, действительно, его нельзя назвать полноценным импрессионистом, как Моне, Ренуара и Писсарро, но многое в его работах созвучно методу коллег. Сюжеты современной жизни, яркая палитра, видимая небрежность исполнения и стремление ухватить ускользающий миг. 

Кстати, у Дега есть еще одна интересная особенность. Во многих портретах он заметно смазывает лица. В некоторых случаях становится даже жутковато, особенно на контрасте с прорисованными фигурами, руками и платьем. 

Раскол в группе, соединившей столько ярких индивидуальностей, был неизбежен. Накануне выставке 1886 года в Париже, уже известное сообщество художников было на грани распада. Но окончательное разделение произошло не на почве творческих разногласий. В дело вмешалась политика. 

Камнем преткновения стало "дела Дрейфуса" в сер 90х.  Собственно, это дело посеяло раздор среди всей Франции. Альфред Дрейфус - капитан французской армии еврейского происхождения был ложно обвинен в измене ( передаче немцам секретных документов) и сослан в тюрьму. Позже появились доказательства его невиновности.

Дега, Ренуар и Сезанн разделили антисемитскую позицию военных, подставивших Дрейфуса намеренно. Ренуар даже писал, что никогда больше не будет иметь дело с евреями. На минуту, Камиль Писсарро - идейный вдохновитель группы - был евреем. Его поддержал Моне и писатель Эмиль Золя, который перенял эстафету Бодлера в деле защиты современного искусства. 

Несмотря на раскол, импрессионисты уже сделали себе имя. 1886 год был их звездным часом - Дюран-Рюэль организовал выставку в Америке. Ее ошеломительный успех вполне передают слова самого торговца: 

"Американская публика не смеется и не обсуждает новинки. Она просто покупает". 

Очень правдоподобное описание того, что будет происходить на рынке современного искусства во второй половине XX века.

Продолжение следует)

Немного тех, о ком почти ничего не сказала:

Пьер-Огюст Ренуар (1841-1919)

Камиль Писсарро (1830-1903)

Альфред Сислей (1839-1899)