В банке, куда меня вызвали погасить странный долг по давно закрытому кредиту, оказался такой удобный диван и такой приятный дизайн, что хотелось попросить у них политического убежища. Развлечений в процессе ожидания мне было предложено два: журналы и банкомат. Поначалу банкомат был даже интереснее: там показывали мучения юного хипстера, впереди которого оказалась группа старушек.

В журнале писали, что до конца года роботы заменят человека еще в тринадцати профессиях. За этой новостью шли мнения: один человек с бородой утверждал, что все пропало, другой, без бороды, — что еще не все. Один говорил, что нельзя пускать робота в сервис, иначе из сервиса уйдет шарм. Второй настаивал: главное — скорость и результат.

Тут подошла моя очередь.

— Положите талончик вот в эту коробочку у мониторчика…

Вообще-то уже на этой фразе надо было уходить. Но я так по­думал: вроде ничего же сложного — узнать, закрыт мой кредит или нет. И остался. Хотя меня еще раз предупредили:

— …и присаживайтесь на стульчик.

Не то чтобы я груб, неотесан и жажду, чтобы все вещи называли своими именами: мол, ты, скотина в очках, чего приперся в наш уютный банк, стоишь тут, качаешься, шел бы лучше на завод работать. Нет конечно. Просто так привычнее. Известно же, что как только человек заступает на ответственную должность, подразумевающую выдачу талонов, справок, номерков, он получает удивительную способность. Может предельно корректным­и словами («присаживайтесь», «приходите», «подпишите») абсолютно ясно выражать следующие мысли: как же вы меня задолбали, граждане и гражданочки, ничего вы сегодня не получите, потому что я вас ненавижу. Зависит от интонации, конечно.

– Это… — сказал я, осторожно присев на стульчик.

– Счетик? Выписка? — защебетала барышня. — Или вам по кредитику?

Костюмчик и улыбочка сидели на ней идеально. Казалось, сделана она из папье-маше.

– Последнее, — выбрал я. И пока она не начала снова чикать и енькать, попросил: — Посмотрите, закрыт ли мой кредит. А то мне от вас звонили.

– Смотрите, — неожиданн­о сказала барышня, — я беру карандашик…

– Превосходно, — поздравил я барышню, которая потянулась к принтеру и взяла оттуда выползший лист.

– …и обвожу сумму вашего кредитика. Потом беру крас­ненький карандашик и, обратите внимание, обвожу ваш последний взносик.

Я смотрел завороженно. Видимо, как-то так и выглядит параллельная реальность, в которой что ни телодвижение, то абсурд.

– Так кредит-то мой закрыт? — намекнул я на цель своего визита.

– Так, — не смутилась барышня, обратившись к компьютеру. — Заходим в программку, открываем окошечко, запрашиваем балансик, получаем отказик… К сожалению, мы не видим ваш балансик. Позвоните на нашу горячую линию.

– Может, дело в том, что я брал кредит в другом городе? — начал подсказывать я.

– Так, — улыбнулась она этой новости, — давайте сделаем так. Вы просто поезжайте в свой город, да там все и спросите. Там ваш кредитик и посмотрят. Или позвоните на горячую линию.

И она снова улыбнулась. Я начал злиться: черт побери, она ведь домой приходит, бухается на табуретку и говорит мужу: «Столько работы было! Так устала!»

– Зовите, — говорю, — старшего менеджера.

Старший менеджер оказался полным мужчиной с ранней лысиной. Не поздоровавшись, он молча отодвинул стул с барышней, щелкнул по клавиатуре, тяжело вздохнул.

– Нету долга. Сбой системы. Исправим, — сказал. И ушел.

Барышня продолжала улыбаться.

– Есть еще вопросики? — спросила она. — Спасибо, что зашли. До свидания.

И глаза у нее засветились от чувства добротно сделанной работы.

Хотя, возможно, это были лампочки.

Автор: Евгений Крузенштерн