Недавно Светлана Бондарчук дала первое интервью после объявления о разводе – и тут же стала главным героем пересудов среди пользователей Сети.

Подробности «тяжелой жизни» Бондарчук после разрыва (переезд в «небольшую» квартиру величиной 300 квадратных метров, съем однушки для платьев) и до («мотания» по разным концам Москвы) вызвали настоящую бурю эмоций. В одном из блогов на ЖЖ даже появился пост, посвященный Бондарчук и ее интервью, под которым интернет-пользователи оставили море язвительных комментариев вроде: «Нечеловеческие страдания», «Смешно», «Всем бы так жить после развода».

Мнение колумниста одного журнала, Арины Борисовой:

От моей подруги Кати недавно ушел муж. Как говорится, нехорошо ушел (а можно, интересно, уйти хорошо?): забрал все нажитое посильным и непосильным трудом – от плазменного телевизора и хлебопечки до четырехкомнатной квартиры. В чистом остатке – хрущевка-однушка в Кузьминках, бабушкино наследство, да пять тысяч двести рублей алиментов на сына Валерика ежемесячно. Ну и весь тот багаж, который получают при разводе: слова, после которых хочется лечь на кровать и не вставать, слезы мамы и упреки свекрови – не сберегла семью, сама виновата.

И дернул черт Катю в момент слабости пойти в какое-то интернет-сообщество женщин, переживающих развод. И рассказать вот это вот все. Одни жалели, другие советовали юристов, а девушка по имени Оля начала возмущаться. Потому что считала: жаловаться зажравшейся столичной фифе не на что. Взамен хрущевки в неведомых Кузьминках можно купить полподъезда в Саратове. А что касается пяти тысяч, так у нее, Оли, зарплата десять, и трое детей. И муж не платит ни копейки. Так что плакаться – просто смешно. «Могу вам, бедненькой, огурчиков соленых выслать – с картохой на ужин хорошо пойдут», – упражнялась в остроумии Оля. Недолго упражнялась – через час ее осудила половина сообщества, а через два – забанил модератор.

А недавно Катя возмущенно переслала мне ссылку на ЖЖ одной журналистки – ее не прочитал, наверное, только ленивый за последние три дня. Журналистка остроумно и тонко глумилась над интервью Светланы Бондарчук о разводе. Народ в комментариях стонал от смеха. О, господи, квартирка на Патриках всего-то 300 метров, мама дорогая! Денег не было, ремонт не делала в новой квартире, ах, зайка! Сняла однушку для платьев.

Ради интереса я зашла к паре весельчаков. У них на стенах – перепосты роликов про эмпатию и хорошие умные слова о том, как нельзя обесценивать чужие переживания. Картинки про то, как заботиться о грустном человечке – с уменьшительно-задолбательными одеялками и вкусняшками. Только не подписано, почему-то, что грустный человечек не имеет права быть холеной обеспеченной блондинкой. Или известным актером с миллионными гонорарами. Или девушкой, живущей аж в московской однушке по цене шести саратовских. Или многодетной маме из Саратова, но, например, толстой – не следящей за собой лентяйкой. Или стройной, но пишущей с ошибками.

Наверное, какой-нибудь мудрый психолог сказал бы что-то про родовую память и поколенческую травму. Родители читали в школе про злых буржуев и банкиров? Читали! «Дрянь и Петя и родители: общий вид их отвратителен. Ясно даже и ежу – этот Петя был буржуй». И Петин общий вид отвратителен, и Федин, и всех тех, кому тесно в трехстах метрах большой квартиры. Айда кидать в них виртуальными камнями, а сочувствие пригодится другим.

Я, в общем-то, не болею за брошенных звездных жен: они скорее всего не читают, что о них пишут в Сети – нервы берегут. (Или, надеюсь, заняты развешиваньем платьев по квартирам). А вот те, кто это пишут, вызывают волнение. Штука в том, что как только мы решаем, что имеем полное право делить мир на агнцев и козлищ – и эмпатия, и сочувствие слегка тускнеют. И еще потому, что однажды начав, очень трудно остановиться.

Опрос SNC

i