Позвонила подруга вчера и говорит, хочешь в  театр сходить, билеты пропадают? Сижу на работе, прикидываю. Во-первых, у меня уже планы на вечер были:  я макароны сварить хотела. Во-вторых, это и не подруга вовсе, а знакомая из фитнес-клуба. Раньше нас только спортивные интересы связывали – обсуждение мужчин в сауне и в зале. Теперь получается,  на новый уровень отношений с ней выходим. Культура. И действительно, подумала я, сколько можно с  ней на пару спасательниц Малибу по вечерам в бассейне изображать, можно и к прекрасному приобщиться. Культурный вечер в культурной среде. Назовем это так.

Когда я вспоминаю, как мы провели тот вечер, я думаю о том, что меня, интеллигентного образованного человека, раздражает в современном театре. Сразу несколько пунктов вырисовываются. Во-первых, опаздавшие. Это люди, которые тихой сапой, мешая всем и вся, крадутся по залу после третьего звонка в поисках своего места. Во-вторых, те, кто шепчется и разговаривает.  Особенно те, кто светит экраном телефона, проверяя от скуки свои социальные сети, вотсапы и вайберы.

Очень стыдно за тех, кто  не выключает звук у телефона. Очень. Главный герой читает  в полной тишине кульминационный монолог: «Карету, мне карету!» или «Газету мне, газету!». И вдруг у кого-то в сумке или кармане начинает звонить телефон. Для меня люди, которые телефоны в театре не выключают, и не люди вовсе, а гладкое место. Еще я тут думала на досуге – хорошо это или плохо, что мы перестали красиво одеваться в театр? Конечно, сейчас совсем другой ритм жизни. В театр бежишь сразу после работы. Я добежала в том, что утром надеть успела – джинсы и розовая кофточка. Но меня поразила девушка, которая пришла в театр с молодым человеком и сидела в спортивных штанах  и толстовке. Не то, чтобы поразила, что я дар речи потеряла или крякнула на весь зал. Нет. Просто было необычно. И теперь уже и непонятно, театр должен быть ближе к народу во всех смыслах или лучше все-таки держаться ему от народа подальше.

Но самое неприятное впечатление от театра – это буфет без алкоголя.  Полгода назад, когда я была в «Геликон-опере», например, алкоголь еще наличествовал.  В этот раз приходим в буфет в антракте. Моя подруга, скучавшая весь первый акт, оживилась. Глаз заблестел. Да и народ  в очереди явно бодрее по сторонам глядеть начал. Продвигаемся к кассе. К. говорит: «Нам два бутерброда с семгой и два бокала белого вина». А буфетчица ей в ответ: «У нас алкоголя нет! Не продаем». Тут такая перемена с моей подругой произошла, что мне не только за судьбу буфетчицы страшно стало, но и за судьбу  всего буфета. Потому что как раз за 10 минут до этого К. с упоением рассказывала, как она со своей бабушкой на каком-то мюзикле коньяком злоупотребляла весь перерыв. «Как нет? Мне, что, отсюда в одиннадцать вечера трезвой в Алтуфьево ехать?», - возмутилась К.

Толпа сзади загудела: «Что случилось? Говорят, алкоголя нет. Нет алкоголя? Пойдем, Нина, отсюда. Безобразие какое, еще театр называется. Люди, что, должны на сухую второй акт смотреть?». А буфетчица стоит и только в тряпочку помалкивает. Я, чтобы как-то загладить неловкий конфуз, говорю, ладно, дайте нам два кофе. На сдачу мне дали пару "пластин" шоколада "Вдохновение" (не знаю, как правильно они называются, в фольге которые). В итоге, досматривать спектакль в идиллической атмосфере не получилось. То и дело слышала я над ухом бормотание К. и ее недовольство происходящим в зале и на сцене: люди шумные очень,  и, вон, у этой женщины впереди слишком прическа большая, нижнюю половину актера не разглядеть. Я говорю, что там глядеть, он старика 80 лет играет.  А на сцене - воспаленные творчеством фантазии режиссера в разрезе "Доходного места" Островского.  Один из актеров в  длинной зеленой соболиной шубе а-ля «Волочкова гуляет по зимнему лесу»,  непонятно зачем упал  на пол, и остался там лежать  до конца спектакля. А до этого 5 минут говорил на немецком без какого-либо перевода. Предупредили бы, я бы словарик с собой захватила. Главные герои, молодая супружеская пара, прилегли за пианино, так что только ноги были видны и совершали конвульсивные движения - это половой акт изображался? Еще там были заячьи уши и поросячьи носы. Такие,  знаете, как на детский утренник. 

Ну да Бог с ними.  Все эти заискивания перед зрителем крайне склизки и неприятны. Неужели мы так стремительно падаем, что  даже в классических произведениях  современные режиссеры и актеры нам  намекают на юмор ниже пояса и используют пошлые шутки. Подобное я наблюдала даже в "Белой гвардии" в МХТ. Пореченков там "звездил" в самом плохом смысле этого слова. Конечно, я была на грандиозных и выдающихся спектаклях: "Господа Головлевы" с Е. Мироновым, например.  Но такое чувство, что в современном театре это больше исключение, чем правило. Разве не зритель должен тянуться к искусству? Неужели наступили времена, когда искусство встает на колени в угоду зрителю. 

 Я отвлеклась от списка.  Последний пункт – это люди, которые уходят за несколько минут до окончания спектакля, чтобы вещи в гардеробе без очереди забрать. Ведь это же мракобесие форменное. Только представьте себе. Темный зал. Актеры мрут на сцене как мухи - трагедия, конец спектакля все-таки. Или наоборот, свадьбы играют, или о высоком думают.  Тут ты видишь в зале людей, которые, как тараканы на кухне, когда в нее заходишь ночью  и включаешь свет, разбегаются в разные стороны. И опять как-то так стыдно. Перед актерами, в первую очередь. Ведь люди старались, весь вечер изображали перед нами. Кто-то, может, не пил специально целый день, чтобы поприличнее поднос с фруктами на сцену вынести. Сидела, краснела перед Вержбицким, когда он на поклон выходил, пока некоторые  несознательные индивиды делали вид, что они случайно сюда попали и пытались быстрее выбежать из зала за своими душегрейками.  Мы, конечно, остались до самого конца, актеры три раза на поклон выходили, я уже руки себе все отбила.

Когда мы, наконец, продрались к гардеробу, там была такая давка, что меня живьем чуть из театра вместе с гардеробом эта толпа не вынесла, такая  жадная и восприимчивая до высокого искусства!

P.S.